Женаты против воли

— А ты? — нахмурился Монрей, не сводя глаз с бледного лица невесты.

— Я спасу ее.

— Что ты задумал, Хоторн?

— Ты же хочешь, чтобы она очнулась? — прорычал Коннор. — Заканчивай тут побыстрее. Нам еще трещины заделать надо.

— Если ты что-то с ней сделаешь…

— Ничего. Клянусь! Я не трону твою невесту и уж точно не стану причинять ей вред, — неожиданно поклялся Темный.

Питер смотрел на него несколько секунд, а потом кивнул.

— Хорошо. Верни ее, Хоторн.

Мужчина развернулся, призывая Эфира.

Оказавшись на его спине, он сильнее прижал хрупкое тело к груди, направляя монстра к домику на окраине города.

Спустя пять долгих минут Эфир опустился на террасу и пригнулся, позволяя им слезть с него.

Коннор рванул в дом, пинком вышибая дверь. Оказавшись в коридоре, побежал в крохотную ванную комнату.

В центре на массивных ножках стояла чугунная ванна. Туда он и уложил Рин и принялся набирать воду.

«Уверен?» — раздался в голове тихий шепот, заставивший его вздрогнуть.

Слишком давно Эфир не подавал голоса.

— Да, — бросил мужчина, осторожно приподнимая ее голову.

Нельзя, чтобы она захлебнулась. По крайней мере, сейчас.

«Если они узнают…»

— Не узнают!

«Не простят…»

— Они не узнают. Никто! — упрямо повторил Коннор, пробуя воду.

Холодная. То, что нужно. Иначе она сгорит.

«Ни твоя, ни ее семья… не простят».

— Рин будет жить.

«Ты же ее не знаешь…»

— Это неважно! — рыкнул Хоторн, одной рукой удерживая голову девушки, другой пытаясь обнажить свои руки.

«Почему ты рискуешь ради нее?»

Мужчина замер на мгновение.

Если бы на этот вопрос было так легко ответить.

— Она должна жить.

Вода была холодной, но девушка не дрожала, да и дышала через раз."

"Кожа бледная, почти прозрачная, и через нее можно даже разглядеть тонкие нити капилляров. Губы белые, обескровленные.

Коннор застыл на мгновение, проведя пальцами по ее губам.

— Все будет хорошо. Ты не узнаешь. Никто не узнает. Я никогда не стребую с тебя клятвы…

Темный осторожно отпустил голову, и она погрузилась наполовину, но удержалась на плаву.

Не теряя времени, мужчина выхватил из голенища сапога короткий нож и полоснул себя по запястьям.

Алая кровь моментально окрасила воду в бледно-розовый свет, который с каждой секундой становился все темнее.

Древние слова тихим шепотом сорвались с губ, когда мужчина обхватил голову девушки двумя руками и надавил, погружая ее под воду.

Она не сопротивлялась. Не кричала, не вырывалась, когда он топил ее.

Слова становились все громче, вода темнее и теплее.