Жена поневоле

По моему указанию кучер остановился у газетчика, у которого приобрела желаемое. Едва вновь села в карету, принялась листать страницы в поисках нужной статьи. Ее не оказалось ни на первой полосе, ни далее. Посчитав, что пропустила ее из-за рекламы, изобилующей изображениями на газетных полосах, украшенной виньетками и рисунками, сделала еще одну попытку, но так и не нашла. Неужели Ральф меня обманул? Вот только не видела в этом никакого смысла. Значит, информацию по каким-то непонятным причинам придержали, не желая допустить ее огласки.

Следовательно, придется спуститься вечером к ужину, если муженек еще соизволит явиться домой вовремя. Я тяжело вздохнула. И вот нужно было делать эту вылазку, едва не стоившую мне разоблачения? Хотя в результате моего проникновения в рабочий кабинет супруга получила весьма важные сведения, которые могут мне пригодиться. Однако у меня сложилось впечатление, что Ральф хочет избавиться от своей навязчивой любовницы, коей и была Каталина."

"То, как она восприняла новость о его женитьбе, свидетельствовало о том, что мне стоит насторожиться.

Лучше бы красавица начала плакать, упрекать своего любовника, бросаться какими-либо немыслимыми угрозами, но не приняла все настолько снисходительно. Несомненно, Каталина любила в первую очередь себя, но молодая женщина была собственницей, и она не откажется от того, что, по ее мнению, всецело принадлежало ей одной – от Ральфа.

Едва карета подъехала к парадному входу дома, и я вышла из нее, как голубые глаза, заставлявшие ранее мое сердце пропускать удары, одарили меня не самым добрым взглядом.

И чего ему не сидится на работе?

– Где же ты пропадала, дорогая? Я так разволновался, когда узнал, что ты куда-то уехала, – в его голосе сквозило беспокойство, но это было лишь превосходной игрой.

– У меня появилось желание навестить свою подругу, – с напускной легкостью ответила ему. Скрывать правду не имело никакого смысла. Он все равно проверит, сказала ли я правду.

– Ту, что тебя продала? – с издевкой спросил Ральф. Он хотел сделать мне больно, и у него это прекрасно получилось.

– Насколько мне стало известно, ты тоже не обошел ее дом стороной, – постаралась произнести, как можно спокойнее, хотя саму начало трясти от злости.

– Чего не сделаешь во благо семьи, – его вкрадчивый голос мог заставить поверить во что угодно, но я лишь хмыкнула в ответ. Да Ральф всегда беспокоился лишь о своей шкуре, больше ни о ком.