Жена поневоле

На миг мне показалось, что на крыльце стоят взволнованные родители и осуждающе покачивают головой. Я задернула красную бархатную шторку и решила осмотреться. Даже внутреннее убранство кареты кричало о богатстве ее владельца: резьба, мягкие скамьи, обтянутые изысканной дорогой тканью, снова та же монограмма, что и на дверце. Не к добру это все. Ох, Оливия, что же ты наделала?!"

"Я потеряла счет времени, проведенного в дороге, а затем и вовсе уснула под размеренное покачивание кареты. Очнулась, когда лошади остановились.

Тяжело вздохнув, воспользовалась помощью кучера, любезно протянувшего мне руку. Не спеша, приподняв немного платье, чтобы не запутаться в подоле, когда спускалась по небольшим складным ступенькам на землю, вышла из кареты. И замерла, впечатленная увиденным. Перед моим взором распростерся двухэтажный загородный особняк, облицованный белым камнем.

Я осторожно взошла по лестнице, выполненной из серого мрамора. Лакей открыл мне дверь, впуская в роскошное жилище.

– Леди Оливия? – обратился ко мне немолодой вышколенный дворецкий в черной ливрее, как только я вошла в огромный холл.

– Да, – тихонько ответила, пораженная богатством интерьера.

Дворецкий не меньше минуты изучал меня пристальным взглядом, от которого я слегка поежилась, а затем все же промолвил:

– Ваша светлость, прошу за мной. Вас ожидают, – слуга развернулся и направился вглубь дома.

Едва мы вошли в небольшой зал, как я встретилась с голубыми глазами, бездонными как море. Мое дыхание стало частым и беспорядочным, а сердце заходилось от ударов. Казалось, на меня вылили ушат ледяной воды. Разве воды? Скорее, помоев.

– Только не ты, – прошипела вместо приветствия. Его удивление не знало предела, он хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, не понимая, что происходит. К этой встрече мы явно оба были не готовы.

– Ты… – произнес он, ошеломленно глядя на меня, но быстро взял себя в руки и уже уверенно продолжил: – Что ты здесь делаешь? – и, уже обращаясь к дворецкому, гневно произнес: – Я же сказал никого не впускать! – закричал жгучий брюнет, которого я некогда так любила.

Замешательство, сменившееся очень быстро яростью, не позволило мне впасть в ступор. Что это? Чья-то злая шутка? Или все-таки моя возможность отомстить человеку, предавшему меня.