Жандарм

Центр зала пока почти пустовал, хотя в противоположном от нас конце был собран небольшой подиум, на котором стоял рояль. Сидевший за клавишами музыкант неторопливо перебирал ноты, что причудливо сливались в единую чуть тоскливую мелодию. Поблизости от него на стульях лежали другие музыкальные инструменты, а их владельцы обнаружились еще чуть дальше почти в углу, прикрытые колонной. Пятеро музыкантов о чем-то общались, не забывая запихивать в себя бутерброды и запивать их соком.

Пройдя половину зала, мы добрались до двери в смежное помещение. Здесь уже собрался народ. Все — мужчины не младше двадцати лет. Вдоль стен стояли мягкие диваны и кресла. Между ними стояли низкие журнальные столики. Но вместо журналов на них сейчас стояли бокалы с вином и шампанским, а также хрустальные пепельницы. Последние активно применялись по прямому назначению. В комнате было сильно накурено, и даже приоткрытое окно не сильно помогало табачному дыму покидать помещение.

Дымили казалось все. Кто-то неспешно посасывал мундштук деревянной трубки. Кто-то затягивал толстую сигару, после чего подержав немного дым во рту, выпускал его небольшими колечками вверх. Были и те, кто просто курил ничем не примечательные тонкие сигареты. Но последних было не так много. Все же для большинства присутствующих курение было неким ритуалом, во время которого можно неторопливо обсудить важные вопросы и при этом прикрыть паузы на обдумывание ответов очередной длинной затяжкой.

Задерживаться в дверях дед не стал. Почти сразу он нашел взглядом сидящего в кресле справа около открытого окна Петра Мироновича и двинулся к нему. Рядом с Коршуновым в соседнем кресле сидел седовласый мужчина в темно-синем пиджаке. Жидкие волосы были зачесаны слева направо и еле-еле прикрывали обширную лысину. Дед подошел к старому другу и седовласому, поздоровался и неторопливо прошел к стоящему по правую руку от кресла Коршунова двухместному диванчику.

Сам диванчик был занят офицером лет тридцати, но тот сразу уступил моему деду место. Еще и прищелкнул каблуками, коротко поклонившись деду. Знает и уважает!

Мой взгляд лениво скользил дальше по комнате. Слева вдоль стены расположились два длинных дивана, между которыми стояла вешалка, занятая сейчас пиджаками тех, кого разморило от духоты задымленного и прогретого помещения.