Жаба с кошельком

– Насыплю заварку прямо в чашки, ничего?

– Конечно, сама так люблю.

Она вытащила две кружечки, стеклянную банку из-под майонеза, наполненную сахарным песком, гнутые алюминиевые ложечки и упаковку «Ахмата».

– Мне жаль вас огорчать, – пробормотала она, наливая кипяток, – но магазина при нашем НИИ не было никогда, мы не торговали ядами ни в советские времена, ни сейчас. Да и понятно почему, здесь не фабрика, не производство, а научный центр.

– И ядов у вас нет?

Лариса усмехнулась:"

"– Есть, и даже много – самых разных, в пробирках.

– Да.

– Тогда, наверное, вы побоялись бы разложить в саду безотказно действующие против грызунов традиционные средства со стрихнином?

– Конечно, – быстро согласилась я, – собаки могут попробовать и умереть.

– Вот, – кивнула Лариса, – верно. Я тоже не слишком хорошо отношусь к старым разработкам. Вы, наверное, не слышали, но в свое время поля опыляли средством под названием ДДТ. Оно отлично действовало, гибло все бегающее, летающее и шныряющее в радиусе километра. И что выяснилось через десять лет? Продукты, полученные из урожая, снятого с делянки, обработанной ДДТ, смертельно опасны для человека на генетическом уровне! А несчастные девушки из Средней Азии, собирающие хлопок! В советские времена, чтобы сберечь «белое золото», на его посевы вываливали тонны отравы! И что? В Средней Азии начался резкий всплеск онкологических заболеваний, сборщицы погибали в юном возрасте от двух видов рака: легких и меланомы, поражающей кожу.

Но сейчас мы вышли на новый уровень, сделали не шаг, а гигантский скачок вперед.

– Это как?

– Один грызун лакомится потравкой и не умирает, – пояснила Лариса, – возвращается в норку и через час-другой становится опасен для своих родственников, заболевает сам и передает инфекцию. От него заражаются, допустим, две крысы, от них четыре, от четырех шестнадцать, ну и дальше… Ясно?

– Да уж, – вздохнула я.