Замок из песка

Не дождавшись ответа, да, в общем, и не нуждаясь в нем, Галина Степановна пригрозила:

— Ой, смотри, Суслова, пойдет деканат с проверкой по комнатам, обязательно сообщу, как ты от общественно-полезной работы отлыниваешь!

И деканат действительно пошел с проверкой. Причем наша куратор изрядно удивилась, обнаружив меня в общежитии. Ей уже успели сказать, что я окончательно забросила учебу и уехала домой. По идее, время до сессии еще оставалось, и трогать меня не имели права. Но то ли прогульщицей я была слишком уж злостной, то ли наказать меня решили примерно, «чтобы другим неповадно было»?.

. В общем, отчислена Анастасия Игоревна Суслова была в двадцать четыре часа, а выселена из общежития в сорок восемь.

Спасибо Сашеньке Ледовскому: за эти двое суток он чудесным образом умудрился отыскать для меня недорогую квартирку в двух остановках от училища. Сдавал жилплощадь какой-то алкаш, поэтому в комнате ужасно пахло застарелым перегаром, а на кухне стояла целая батарея бутылок. Но все равно, я была безумно рада.

Отскоблила ванную и кафель возле раковины, в трех огромных мешках вынесла мусор, целые сутки вымачивала в «Ариэле» покрывало с дивана… В общем, через два дня после моего вселения квартира начала выглядеть уже совсем прилично.

На подоконник я поставила маленькую фарфоровую вазочку с цветами, старые шторы украсила подобием ламбрекенов, а над диваном, естественно, повесила фотографию Алексея. В первый же вечер, ложась спать, я осторожно прикоснулась к его лицу губами и прошептала: «Спокойной ночи!» Теперь можно было делать любые глупости, не опасаясь убийственной иронии Никитиной…

А в воскресенье, в половине десятого, в дверь позвонили.

Несколько удивленная, я все же пошла открывать. Вообще-то гости — Лариска со своим Женькой и Сашенька Ледовской — ожидались только к вечеру. Мы собирались устроить что-то вроде маленького новоселья. Но, вполне возможно, кому-то из них я понадобилась с утра пораньше. Однако на пороге стоял незнакомый молодой человек в старомодных кримпленовых брюках и коричневом жилете с четырьмя пуговицами. Лицо его, и без того не особенно привлекательное, уродовали очки в темной пластмассовой оправе, волосы, зализанные на косой пробор, жирно лоснились. Под мышкой он держал большой желтый кабачок и улыбался мне, как старой приятельнице.

— Вы, наверное, ошиблись квартирой? — спросила я, машинально поправляя ворот длинной футболки.

— Нет, — молодой человек улыбнулся еще радостнее и еще шире.