Мои

Она спала, чуть повернув голову набок, короткие светлые волосы в беспорядке упали на лоб, закрыв глаза. Губы, неожиданно четкие, красиво очерченные, жалобно подрагивали, словно во сне девчонка видела что-то не очень хорошее.

Я стоял, потом присел на корточки перед ней, оказавшись на одном уровне с лицом, наклонился и, не удержавшись, вдохнул запах волос, поразивший меня в тот момент своим тонким и в то же время будоражащим ароматом. Ни одна из моих баб так не пахла. Я понимал, что это — не духи, крем или что там еще, чем бабы мажутся обычно.

В этот момент она повернулась, умащиваясь поудобней, сглотнула, и я увидел, как дернулась тонкая длинная шея. А еще увидел татуху, прямо возле уха, чуть снизу. Ничего особенного, абстракция какая-то, несколько треугольников, едва намеченных, изящных.

Я не любил рисунки на женщинах."

"В той среде, из которой я вышел, любой рисунок на теле что-то значил.

Я знал мужика, которого убили на пляже гопники просто за то, что у него на плече была набита русалка — очень нехороший знак, с которым в зоне ему пришлось бы несладко… Но тот мужик был моряком, в их мире русалка ничего не значила.

Потому меня удивило мое желание коснуться странных треугольников на длинной нежной шее девчонки.

Удивило, но не остановило.

Я протянул руку и провел пальцами по коже, мгновенно под моими прикосновениями покрывающейся мурашками… Я до сих пор помню это ощущение. До сих пор подушечки пальцев покалывает тем самым первым, фантомным касанием. И удовольствием, прострелившим по нервным окончаниям.

Она спала, маленькая, испуганная.

И я мог с ней все, что угодно, сделать в тот момент.

И один бог знает, как мне было трудно сдержаться!

Я, забыв про все на свете, гладил и гладил ее шею, наслаждаясь нежностью, какой-то невинной совершенно прозрачностью и отзывчивостью. Мне казалось, что от моих касаний даже кровь стала быстрее бежать под этой хрустальной белизной.

Смотрел на свои пальцы, такие темные, на контрасте с беззащитной светлой кожей.