Мои

Охрана, скромно толкающаяся неподалеку от больничного скверика, синхронно расползается в стороны, открывая мне вид на небольшую аллею.

И Аню, тихо стоящую к нам спиной.

Я внезапно ощущаю нереальный просто страх.

Так бывает, когда ты точно знаешь, что впереди тебя ждет что-то… Непонятно, плохое или хорошее, но ты, со своим жизненным опытом, ставишь на плохое.

И вот сейчас, именно в этот момент, когда ты еще не знаешь, когда до этого еще полсекунды… Страшно сделать шаг.

Это самое страшное, что может быть.

Этот шаг.

И я делаю его.

А потом еще. И еще. И все это время дыра черная внутри ширится, растет.

И я не хочу даже думать о том, что Аня мне что-то скажет сейчас… После чего жизнь перевернется.

Не хочу.

И не думаю.

Просто иду.

Сосредоточен на этом."

"Я мало чего в этой жизни боюсь. Я раньше вообще ничего не боялся. А теперь вот, самые страшные минуты переживаю.

Подхожу, близко-близко. Кладу обе руки на тонкие плечики.

Аня чуть вздрагивает, затем поворачивается ко мне, запрокидывает лицо.

И я тону опять в ее глазах.

— Слушай, Тагир, — тихо говорит она, — а ты хочешь обвенчаться со мной?

— Хочу, — голос мой, на удивление, спокойный. И даже без треска внутреннего. А я ведь весь рассыпаюсь. Сейчас, словно глиняный воин, трещинами пойду и опаду к ее ногам.

— Хорошо, — кивает Аня, — давай обвенчаемся.

— Аня… — я пытаюсь подобрать слова, но никак не получается, пусто в башке, — Аня… Ты… Зачем?

— Что зачем? Венчаться? — спрашивает она, — наверно, в благодарность… Это неправильно, конечно, что в благодарность, но… Когда тебе что-то дают, надо же благодарить? Я же безбожница, знаешь… А тут мне третий раз дают.

— Третий раз? — я НИХРЕНА не понимаю! Но начать расспрашивать, значит спугнуть ее такое внезапное откровение. И я делаю то, что сейчас должен: молчу и поддерживаю ее.

— Да, — Аня улыбается светло-светло, — знаешь… Когда-то я искренне считала, что не нужно ни у кого ничего просить.