Мои

Пересылаю Ару и Казу то, что их касается.

Аню и ее рычание оставляю себе. На сладкое.

Звонит Ванька:

— И надолго это, пап? — голос его мрачен сверх меры.

— Нет, — отвечаю я спокойно, косясь на водителя.

Ар поднимает стекло между пассажирским и водительским.

Смотрю, как, озабоченно хмурясь, переписывается тоже. Наверно, кошка его рыжая мозг выносит. Она это умеет делать очень качественно. Я бы не выдержал, честно, пришиб бы. Но Ар терпит. Улыбается так мечтательно.

Потому что кошка его, хоть и фырчит, но любит именно что по-кошачьи.

И Казу повезло.

У него Маруська до такой степени понимающая, что хоть к ране прикладывай.

— Аня злится, — говорит Ванька со вздохом, — у нее там планы были…

— Ничего, поменяет.

Аня мне не звонит, пишет, видимо, слишком злая. Слова подбирает.

Читаю ее сообщения, параллельно разговору всплывающие на экране, усмехаюсь. Бесится, тигрица моя. Ничего, решим.

— И у меня были планы, — еще мрачнее говорит Ванька.

Знаю я, что у тебя там за планы…

Перетопчешься. Во всех смыслах. Нечего девочку тревожить, она уже на брак со своим парнем настроена…

Правильная хорошая девочка.

И замуж пойдет за своего. Правильного и хорошего.

А Ванька мой только жить начинает. Не надо ему правильных и хороших. Пусть немного потренируется на не особо правильных.

Это, само собой, только мои размышления, Аню я в них не посвящал и не планирую. Она, пусть и понимающая, но женщина. У нее свои загоны.

Так что…

Нет, не нужны нам хорошие девочки в пятнадцать лет.

И девочку с намеченного пути сбивать. Она семью, детей хочет, наверняка.

А Ванька мой учится будет.

И не здесь.

Так что… Нехрен баламутить.

— Поменяешь.

Тон я не сглаживаю, и Ванька понимает, что дальше на эту тему говорить бесполезно, прощается обиженно и отключает вызов.

Переглядываюсь с Казом и Аром.

Ар улыбается, Каз демонстративно закатывает глаза."

"Ну да, мы уже не те молодые волки, у которых за спиной только темное прошлое и кровь, а в настоящем — ворох проблем.

Теперь у нас есть, о ком заботиться. И за нас есть, кому переживать.

Это ли не счастье?

В полном молчании доезжаем до центра, выгружаемся, заходим в высотку, где еще со времен Советского Союза расположена одна из самых крутых гостиниц города.

Пока идем по здоровенному, украшенному советской лепниной и охренительными барельефами холлу, палю нас в зеркалах. Но так, чтоб не особо было заметно.

Мы не должны казаться напряженными.