Вторая семья

Вас беспокоит что-то другое, верно?

Я вновь поразилась - на этот раз его проницательности. А еще - тому, какой у него был острый, очень умный взгляд. Трудно было сейчас поверить, что этот человек страдал от запоев. И оставалось только гадать об их причине.

Впрочем, меня это не касалось. Мы с ним оба оказались на дне жизни - каждый по своим причинам. И мне было неважно его прошлое, если только он сумеет спасти будущее - прежде всего, моего сына.

Не колеблясь больше ни секунды, я протянула ему найденные свекровью дарственные.

- Мой муж… я полагаю, он давал моему свекру деньги, чтобы тот покупал для него машины, а потом дарил их ему. Ведь в этом случае на это имущество никто не может претендовать, верно?

Я невесело усмехнулась. Антон весьма неплохо подготовился, чтобы оставить ни с чем родного сына.

- Все верно, - кивнул Алексей, изучая документы. - Но возможность оспорить его право владения есть. Если мы докажем, что именно ваш муж давал деньги на эти покупки. И еще… Ваш свекр вдовец?

- Нет, - помотала я головой.

- А свекровь давала свое согласие на дарение этих машин их сыну?

Я невесело хмыкнула. Она не то что на дарение не соглашалась, она вообще ничего не знала об этих махинациях.

- На девяносто девять процентов уверена, что не давала.

Он поднял на меня глаза - прежде бесстрастные, теперь они светились каким-то странным интересом.

- Вы хотите знать что-то еще? - спросил он.

- Я… Да. Я подозреваю, что, быть может, Антон приобретал таким способом что-то еще. Возможно ли выяснить, чем еще он владеет?

- Если вы подозреваете за мужем владение какой-то конкретной собственностью, то можно обратиться в Росреестр.

- Ясно, - откликнулась я коротко.

Алексей некоторое время изучал мое отрешенное лицо, потом спросил:

- Чего вы хотите, Милана?

Я без раздумий выпалила то, что диктовали мне сейчас владевшие мной ненависть и разочарование:

- Я хочу его уничтожить.

Адвокат удовлетворенно улыбнулся и протянул мне руку:

- Тогда предоставьте это мне.

И я, не задумываясь, пожала его теплую ладонь, ощутив вдруг с этим касанием столь необходимую мне спокойную уверенность.

24"

"С Вадимом мы больше к тому вопросу, который был для нас обоих столь болезненным, не возвращались. Хотя, я и не могла не отметить тот факт, что сын стал особо заботливым по отношению ко мне. Я понимала, что он среди всех - наиболее уязвим. Это не его выбор и не его действия привели к тому, что случилось.