Вперед в прошлое 2 (СИ)

Под недовольными взглядами девушка, даже скорее маленькая девочка, как из фильма про Леона киллера, на миг оробела, но вскоре взяла себя в руки и прошептала, помахав нам рукой:

— Привет!

— Добро пожаловать в клан, — строго сказал я. — Если потянешь. У нас тут курение, алкоголь и прочие излишества не приветствуются. Условия — спартанские, развлечения — интеллектуальные.

— Спартаковские? — удивилась Алиса. — Мамин хахаль болеет за «Спартак». Ну, если не играет наша команда, а ей со «Спартаком» играть не светит.

— Так, — придержал коней я.

Обычно такой подход здорово стимулирует подростков, которые в лепешку готовы расшибиться, чтобы доказать: да, да, мы — лучшие, мы — крутые, мы — достойны!

Алиса сосредоточенно кивнула, будто взвешивала свои шансы прижиться в таком крутом клане.

— Хорошо.

— И курить бросай, — попыталась доминировать Наташка, но Алиса оказалась зубастой.

— Это я-то курю? — набычилась она. — Да одну-две в неделю! За собой следи, как ни перемена, так бежишь за школу со шлюхотой всякой.

Наташка раскрыла рот, чтобы ответить, и, пока она не вскипела, я ее осадил, сделал вид, что для меня это новость.

— Наташа! Это правда?

— Нет!

— Правда, — констатировал факт Илья и обозначил свою позицию: — Правила должны работать для всех. И для родственников босса тоже.

— У нас нет боссов, — скривился я, — все равны.

— Курила, да, — покаялась Наташка.

— А когда следующая тренировка? — спросила Алиса.

— Ты эту переживи, — не унималась Наташка.

— Да отвали ты! Переживу, представь себе.

В назревающую ссору вмешалась Гаечка.

— Да хватит уже! Лиса — нормальная девчонка, Наташа — тоже. Мы с ней поначалу не ладили.

— И сейчас не особо дружим…

— Ша! — повысил голос я. — Еще слово — обе свалите.

— Так когда тренька? — повторил Рамиль вопрос Алисы.

Я бы знал! В Москву мы уезжаем послезавтра, в пятницу.

— Во вторник, — сказал я, решив, что дольше тянуть нельзя, и так получится огромный перерыв. — В семь вечера.

— Так долго ждать? — удивилась Алиса.

— Как раз хватит времени, чтобы ты снова могла ходить, — сказал Борис. Ему-то можно был язвить.