Вперед в прошлое 2 (СИ)

После этого на нудистов в окрестностях Аю-Дага стали нападать роботы-морковки.

Пришлось ждать, когда парень проорется и покинет вагон. Но быстро у него не получилось: газеты покупали. Женщина с прической «советская барашка», сидящая рядом с нашей площадкой, купила тот самый «Спид-Инфо». Парень заискивающе заглянул в глаза деду.

— Иди отсюда, — рыкнул он, и коробейника сдуло из вагона.

— Что же он такого сделал? — продолжил разговор я, имея в виду преступника, которого пристрелил дед

— Он хуже, чем убийца. У соседки дочь… Была дочь.

Больше он ничего не сказал, стоял молча, заново переживая те события. Я тронул его и сказал:

— Дед, я тобой горжусь!

Он грустно улыбнулся.

— Давно это было. Теперь работаю сторожем на складе. Доски охраняю. Но на жизнь хватает… Следующая станция — Киевская, наша.

Мы вынесли кравчучку из вагона, дед все так же толкал ее, у меня был только рюкзак, и я мог смотреть не только перед собой, но и по сторонам. Какая все-таки Москва красавица! Станции метро — просто произведения искусства.

Когда вышли из подземки, я отыскал взглядом место, где должны выситься башни Москвы-Сити. Нет ничего. Нет стеклянно-пластиковых строений, дорогих иномарок. Зато прямо на грязи, окруженный окурками, стоял мужик с тележкой. На клеенке поверх кравчучки лежали караси, от которых он хворостиной гонял мух.

Рядом продавала блузку женщина тощая настолько, что хотелось купить ей пирожок у соседней торговки.

— Тут идти далеко, — сказал я. — Дед, давай везти тележку по очереди.

Но дед справлялся неплохо, так все пятнадцать минут меня к ней и не подпустил. Мама шагала рядом, оглядывалась по сторонам и всем своим видом говоря: «Что я здесь делаю? Страшно-то так!» Наверное, грядущий визит в онкоцентр так сильно ее пугал.

По широкой дороге мы добрались до рынка. Точнее до площади возле него, где толпился народ.

Как и в прошлый раз, я предпочел прилавок торговле с пола и побежал на сам рынок договариваться с бабками."

"Рынок делился на две части: крытую, где имелись овощные ряды с советскими весами, за которые следовало платить.