Восемь жизней

Марина, надев на лицо самую лучезарную улыбку, поцеловала благодетельницу в щеку и попросила навещать их почаще. Спуститься с ней к дороге девушка, естественно, не могла — она должна была присматривать за Енотом и Петей. На самом деле, и обе женщины это знали, отлучиться на полчаса было возможно, но компания друг друга их утомила. Поэтому Кирилл пошел сам. Он деликатно поддерживал даму под локоток и старался быть непринужденным.

* * *Андрей и Илья заметили парочку раньше, чем те — припаркованный, вернее, втиснутый на ровную площадку под кустом «жигуленок» с местными номерами.

— О, это наша патронесса детских приютов госпожа Волошко, — спокойно констатировал Илья.

— И я ее знаю, — шепотом отметил Андрей, — это первая жена Кирилла Зернова. Того самого Франкенштейна, который поставляет чупакабр в местные джунгли, чем приводит в профессиональное возбуждение твою родственницу-журналистку.

— Нейтрализуем, — тихо произнес Ломейко. Это не было ни командой, ни вопросом, просто констатацией факта, который не обсуждается.

Бывшие супруги и теперешние подельники мирно шагали вниз по шуршащему гравию. Они даже не разговаривали, просто обменивались дежурными репликами вроде: осторожно, держись крепче, отвыкла ходить по острым камушкам.

— К тебе гости? — удивленно воскликнула Светлана, вдруг заметив автомобиль на расстоянии вытянутой от себя руки.

Кирилл испугался, но не успел ответить, только поднял плечи и повернул голову. Две ловкие мужских фигуры обхватили их тела сзади и, действуя почти синхронно, ударили ребрами ладоней в шею.

Не ожидавшие нападения, доктор и его хозяйка мешками повисли на руках у незнакомцев. Те моментально затолкали обоих преступников на заднее сиденье автомобиля, связав руки и ноги буксировочным тросом. Илья привычным движением проверил карманы задержанных, вынул и бросил в бардачок мобильники, под водительское сиденье упрятал Светланину сумку.

— Теперь бегом в дом — Петя там, видимо, один.

Марина обрабатывала морду Енота, когда что-то ударило ее в шею.

Она уронила лоток со стерильными тампонами, и он с грохотом ударился об пол.

— Медсестра Левко?! — изумился Подберезский, подхватывая девушку на руки. — Ищи, Илюха, бинты, колготки, полотенца — все, что сгодится для связывания ручек-ножек. Господи! Кто на столе? Ребенок?

Взгляд Подберезского был решительным и растерянным одновременно. Казалось, мысль о том, что они опоздали и сейчас увидят изуродованное детское личико, останавливает его. Но нет.