Восемь жизней

Перекроить псину и через неделю выпустить — он делал это и раньше… Каждый песик — стопка «зеленых».

Мариша возражала, что не стопка, а тоненькая стопочка, которая может оказаться последней. А новая детка — это большая, увесистая пачка настоящих денег. И стоит ли рисковать ею ради «стопочки»?

Так и не разрешив внутреннего противоречия, Кирилл припарковал прокатный «опель» у ненавистной выщербленной лесенки и взял в руки по тяжелому пакету. За две «ходки», причем вторая вместе с Маришей, они перенесут запас еды, питья, бинтов и памперсов.

Марина часто ругала его за невнимательность. Сама она никогда не забывала запереться изнутри. А он, наоборот, предпочитал сразу принести тяжести на место, а потом налегке вернуться к порогу и запереться. Но сегодня было не заперто — и Кирилл насторожился. На диване в большой проходной комнате спала Марина, оставив возле себя почти пустой стакан. Запах подсказал, что пила она то, чего обычно и в рот не брала, — настоящий Scotch Whisky. Но даже это не объясняло, почему дверь не на замке.

Предположим, выпила от злости и от усталости, но при чем здесь вход в дом? Сама собиралась уйти — уснула бы за порогом, снаружи… Кирилл очень испугался. Настоящего оружия у него не было, а газовый баллон хранился в потайном кармане рюкзака, оставленного пока в автомобиле. А вдруг Марина не спит — надо проверить пульс и дыхание, выяснить, не ранена ли.

Мешки с едой грохнулись на пол, из них покатились апельсины, лопнул один пакет с соком, растекаясь по ковру…

Нет, с ассистенткой, слава богу, все в порядке — уснула, «сломавшись» под действием крепкого алкоголя.

Возможно, кто-то есть в доме? Дьявольщина — и милицию не вызовешь, пока Надя здесь…

На цыпочках, крадучись, Кирилл вернулся к «жигуленку», достал свой газовый баллон, вынул из багажника монтировку и медленно пошел к дому, не подающему признаков жизни. В кино он видел, что полагается ползти по-пластунски или прижиматься спиной к стене. Еще можно перекатываться или двигаться мелкими перебежками от куста к кусту.

Ничего этого он не умел. Просто вошел, задыхаясь от страха, заглянул на кухню, в ванную и туалет — полный порядок… А вот и «палата интенсивной терапии» с драгоценной перекроенной девочкой.

Но никакой девочки в палате не было… Валялась окровавленная салфетка, стояли под кроватью ее любимые пушистые тапочки… Ремни, фиксирующие запястья и лодыжки, были расстегнуты, не перерезаны…

Похитили? Сама ушла? Как искать? Извещать ли Светлану?

Кирилл покрылся ледяным потом.