Восемь жизней

После минутной телефонной беседы Алена изменилась, порозовела, выпрямилась. В ее глазах снова читалось холодное равнодушие.

«Н-да, — подвел печальный итог Комбат, — здесь не обошлось без бахрушинских коллег по цеху». Он резко выпрямился, взял со стола листок бумаги и написал на нем свой номер телефона. Потом вложил эту бумажку в карман Петиной курточки, резко расстегнув и застегнув молнию. К Алене он подошел очень близко (даже на высоких каблуках она едва доставала ему до подбородка), приподнял ее лицо, постарался поймать взгляд.

Когда убедился, что учительница смотрит ему в глаза, четко произнес:

— Если у вас будет нужда во мне — звоните. Не забудьте — номер телефона у Пети в кармане куртки. А ты, — он повернулся к мальчику, — записку мою храни и никому о ней не говори. Тогда еще постреляем! Если проболтаешься — не сможем, закроют тир. Понял? Это тайная записка, а ты — главный хранитель тайны.

Последние слова Комбат произнес уже вслед поднимающимся по ступенькам маме с сыном.

— Может, проводить их? Поздно совсем, и темно, — вмешался Юрий.

— Нет, ни в коем случае! — истерично выкрикнула Алена, и Комбат остался сидеть вдавленный в жесткий металлический стул.

Ему было очень грустно и досадно, что все так бездарно заканчивается. Но следить за ними он не хотел, не имел душевных сил. В конце концов, она взрослая женщина и сама принимает решения, как жить дальше. Никто из участников встречи в тире не знал, что навязанные, искусственно созданные качества личности, такие, как временное безразличие и эгоизм, скоротечны.

И когда нормальная сосредоточенность вернулась и к нему и к Андрею, пускаться вдогонку уже не имело смысла.

У входа в метро ожидал Виталий Юрьевич. Алена его не заметила. Она быстро миновала турникет, сбежала вниз по движущимся ступенькам эскалатора, буквально волоча за собой испуганного Петю. Переговорщик следовал поодаль, наблюдая и анализируя поступки подопечной. Пока они укладывались в стандартную схему — женщина не принимала в расчет ничьих слов, кроме повелений «куратора».

Она была адекватной лишь внешне: верно отвечала на вопросы, помнила о сыне и последней задаче, поставленной перед ней, — приехать на нужную станцию метро. На этом «кураторство» должно было закончиться — повлиять сильнее переговорщик не мог и не хотел. Даже это воздействие он считал не совсем порядочным по отношению к личности, не связанной с государственными секретами. Но господа Волошко были слишком могущественны, чтобы отказываться от их поручений.