Восемь жизней

Марина, нехорошо ухмыльнувшись, тут же надломила ампулу с нашатырем и поднесла к побледневшему лицу хозяйки.

Лежавшее в постели чудовище было страшнее всех индонезийских актеров, вместе взятых. Это не было пострадавшим от уродства человеком, в котором угадываются здоровые черты. Это не было увечьем, которое произошло из-за несчастного случая, жестокой травмы, врачебной ошибки. Это было именно то, о чем она мечтала, — настоящее исчадие ада, страшилище, один взгляд на которого внушает ужас, запоминается навсегда и стоит огромных денег.

— Ты гений, Зернов! — прошептала Света и обмякла, тяжело повиснув на руках бывшего мужа.

Мариночка победоносно подкатила под лишившуюся чувств госпожу Волошко компьютерное кресло, снова поводила у нее под носом ваткой с ядреным запахом аммиака. Кирилл тем временем собирал с пола выскользнувшие из скользких файлов распечатки — папка с ними, естественно, вывалилась из-под мышки, когда Светлана всем весом опустилась на его предплечье.

Спустя минуту зашевелились и начали подавать голос обе пострадавшие.

Надя привычно заскулила, и Марина ласково усадила ее, приподняв спинку кровати с помощью пульта управления. Зная, что раньше, чем обработают лицо, не освободят ни ручек, ни ножек, она покорно терпела, пока Марина, превратившись в ангела-хранителя, протирала мокнущие поверхности дезинфицирующим раствором, смазывала корочки размягчающей мазью, протирала вспотевшие за время сна складочки и изгибы детского тела камфорным маслом. Туалет, за которым Света наблюдала из-под полузакрытых век, занял минут десять — двенадцать. Непрофессионалу потребовалось бы втрое больше. Кирилл работал «параллельно»: смотрел, записывал, фотографировал.

Ленты, удерживающие ребенка-чудовище, аккуратно развязали. И маленькая девочка с короткой стрижкой, одетая в пеструю ночную рубашку, встала на ножки, сама нащупав ими теплые тапочки. Она вопросительно уставилась на старших. Светлана почувствовала, что у нее снова холодеет в животе и в висках начинает гудеть ветер. Словно приноравливаясь к изуродованной физиономии, Надя сначала беззвучно пошевелила челюстями, потом издала некий звук, похожий на мычание.

— Поздоровайся с тетей, дорогая, — Марина произнесла эту простую фразу со скрытым превосходством.

Надя растерянно озиралась, не понимая, что ей делать. Она перетаптывалась с ноги на ногу и смотрела только на Марину.

— Нам нужно в туалет, если не возражаете, — медсестра взяла монстра за руку, весело потрепала по слежавшимся на затылке вихрам.