Восемь жизней

Так что, если желаете составить компанию, приезжайте, диктую адрес…

— Слишком гладко, Боря! Не нравится мне такой поворот событий, — Андрей искренне волновался. — Сам посуди — аккумулятор у нее сел, допустим. Но слабо верится, что у такой мадам одна трубка в сумочке и обе враз отключились. Это первое…

— Второе — не я с ней флиртую, а она со мной. А ей, в отличие от меня, это совсем невыгодно. Я, конечно, верю в любовь с первого взгляда, но не у нее ко мне. Не та это женщина.

— Решено, Борис Иванович, едем вместе.

Я первый приду, займу столик, окопаюсь — вроде как поздний клиент. Тебе позвоню, отчитаюсь — много ли людей в зале, похожи ли на бойцов. Если все спокойно — придешь; если обстановка не внушит доверия — позвонишь прямо в кафе и скажешь, что пробил колесо и погнал машину в автосервис. А выводы сделаешь правильные.

Тут ключ в замке повернулся и раздались детские голоса — вернулся Сережка. И не один: несмотря на позднее время, Таня была вместе с ним.

— Извините, Борис Иванович! — она почти заикалась от смущения.

 — Можно, я у вас переночую? В подъезде травят крыс, объявление висит из санстанции. А они не травятся, только с ума сходят. Одна из вентиляции нос показывала — не смейтесь, и глаза, и усы… И хвост около мусоропровода мелькнул. Честно! Боюсь я их! — Всю эту тираду девочка выпалила на одном дыхании. Румянец пятнами покрыл ее щечки, на глаза навернулись слезы.

Рублев с Подберезским переглянулись и расхохотались. Уж очень испуганный вид был у просительницы, всегда строгой и уверенной.

— Ночуй, завтра суббота, в школу не надо.

— Я рано встану, не волнуйтесь. К полудню родители могут вернуться — я хочу успеть курицу запечь и пару салатиков изготовить.

— Молодец! — хором похвалили ее взрослые мужчины, а Комбат добавил: — Сергей пусть на моем диване ляжет, а тебе у себя постелет. Мы с Андреем сейчас уйдем, а когда вернемся — не знаем. Может, через час, а может, и через день. Справляйтесь здесь сами…

— Ой, спасибо вам! — облегченно прошептала девочка.

Серега благодарно посмотрел на отца.

Он верил, что унизительных сентенций по поводу того, чтобы они «хорошо себя вели», батя не допустит. Да и не предполагали они с Таней, что придется ночевать одним.

— Ну прямо как близнецы, — вскользь заметила Танечка двум взрослым дядькам, толкущимся в прихожей. Она уже успокоилась, вынула из рюкзачка свои домашние тапочки, переобулась и направилась вслед за Сережей в его комнату к компьютеру.

— Слышь, Подберезский, а ведь права малышка.