Восемь жизней

В этой неприметной сумке Кирилл возил «экспериментальный материал» — иногда собак, иногда поросят. Младенца однажды добыл, но мальчишка не пережил операции, умер на столе. Все отработанные тела доктор Зернов сжигал в обычной печке, а потом закапывал остатки под раскидистыми грушами. В том, что рано или поздно придется утилизировать большое тело, Кирилл не сомневался.

Сейчас в разработке были две красивые идеи: одна состояла в том, чтобы рассекать мягкие ткани щеки полностью и закреплять под разными углами в области височной кости.

Другая — расслаивать эти же поверхности и наносить шрамы или сквозные отверстия прямо на операционное поле. Это было гораздо труднее технически, травматичней и опасней, но заказчице нравилось больше. Не с первого и даже не со второго раза удастся выходить десятилетнего мальчика или девочку, если две трети внутренних слизистых головы окажутся во взаимодействии с атмосферным воздухом. Как пойдет заживление на фоне интенсивного роста костей и тканей, бушующих гормональных бурь взрослеющего организма? Моложе взять — не дорастет до нужного возраста к две тысячи четырнадцатому. Старше — трудно поймать и, главное, содержать. К тому же, если человеку пятнадцать — семнадцать лет, личность уже сформирована, подавить ее без специального воздействия сложно. Психотерапевта они со Светланой не оговаривали. Сам он не специалист: разозлить сумеет, но убедить в прелести приобретенного уродства — никогда… Поэтому Зеленоград, город науки и техники, — место, выбранное не случайно. Пройдет время, и Света найдет людей, работающих с плазменной установкой, и наймет кого-то из них сжигать трупы. Быстро, чисто, бесследно… Дорого, конечно, но это не его проблемы… Настоящие и бывшие военные сколько угодно могут расспрашивать и Марину и Свету. Ни той, ни другой невыгодно «сдавать» его — каждая фактически соучастница. Одна платит за его эксперименты, другая ассистирует непосредственно у стола."

"Наденьку знают обе — и то, что девчонке нет и девяти, и то, что она, видимо, имеет тяжелые дефекты психики и интеллекта, и, главное, что ее никто не ищет.

Умственно отсталая девочка — идеальная находка для первой серии экспериментов. Все, что он планировал, пробовал, искал, на ней, тьфу-тьфу-тьфу, получилось. Редкое лицо — хорошо развитая мимическая мускулатура, здоровая эластичная кожа, неприхотливый желудочно-кишечный тракт и полное неосознание собственного образа в зеркале. Плохо, что нет второй такой же в качестве контрольного образца.