Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

И во всем, что случилось, винила себя…

— А как твой бывший, знаешь? — продолжил тему Александр Ильич.

— Не знаю и не сильно-то хочу знать. Главное, чтобы хоть какие-то деньги тебе вернул… Упустили мы тогда с Надеждой, не подумали, что по договору он заправку еще лет двадцать продавать может. Хочешь, подадим в суд?

— Да ну! — отмахнулся отец. — Даже видеть его не желаю! Нам с Ариной на жизнь и пенсий хватает. Случится что со мной — тогда и судись. Ты — наследница. А что у вас с Генрихом? Смотри, раздумает жениться: мужик видный, и Марте, опять же, как отец…

— В самом деле зябко, — поднялась со скамейки Катя, давая понять, что продолжения разговора сегодня не будет.

— Это после дождей. Лето в этом году выдалось сухое да жаркое. Реки обмелели, у людей в колодцах вода пропала. А тут целую неделю дождь как из ведра лил. Грибы вот-вот должны пойти. За лето только опят с лисичками и удалось подсобрать.

— Сто лет в грибы не ездила!

— Так уж и сто!

— Ну, пять лет — точно. Мне они даже снились перед отъездом: иду по лесу, а грибы окружают, окружают… А ведь это ты меня с детства к грибам приучил!

— Фантазерка! Грибы ее окружают, — посмеиваясь, отец запер дом изнутри.

— Как сурок, — шепотом ответила та. — Не замерзли?

— Немного, — Катя повесила куртку на крючок. — Спасибо, Арина Ивановна. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

— Грустная она какая-то, тебе не кажется? — уже в кровати поделилась женщина с мужем своими наблюдениями.

— Любит, не любит… — проворчал Александр Ильич. — Налюбилась уже: сначала Виталик, затем Ладышев. Хватит себе и нам жизнь портить. Главное, чтобы человек попался хороший, любил и ее, и Марту. Стерпится — слюбится. Давай спать.

— А ведь он сегодня был на перроне… — решилась поделиться Арина Ивановна.

— Кто он?

— Вадим Ладышев. Прямо напротив вагона столкнулись. Растерялась, подумала, что он тоже Катю приехал встречать.

— Еще чего надумала! Да я ему даже приблизиться к ним не позволю! Да я… — от негодования Александр Ильич едва не захлебнулся. — Пусть только появится, гаденыш, пусть только!.."

"И без того немногословному Александру Ильичу не удалось подобрать слова, чтобы передать свои эмоции.