Во временное пользование

Вот только, какой?

Я одна.

Опять одна.

Розгин, наверняка, после того, что случилось, искать меня не будет. И это к лучшему. А то, что при таких мыслях сердце болело - просто отсроченная физиологическая реакция. Стресс. Я вообще в последние несколько месяцев в постоянном стрессе жила. А уж последнюю неделю – просто в эпицентре.

Немудрено, что все болеть начало.

- Но я вам серьезно говорю, без меня не получите. Да и мне придется постараться. Надо собрать документы, подтверждающие право наследования.

- Это как раз не вопрос, - задумчиво кивнул Кочегар.

- А можно вопрос? – не знаю, зачем я спросила. И зачем мне вообще эта информация. Но так хотелось, чтоб отвлёкся уже и перестал меня трогать. – Почему Кочегар? Это как-то связано с вашей прошлой деятельностью?

- Можно сказать, и так… - Он поднял на меня взгляд. Мертвый. - Я, знаешь ли, имею судимость… И «кочегар» на тюремном значит «пидор». – Пальцы сжались на моем колене так сильно, что я взвизгнула от неожиданной боли.

А он встал и, как ни в чем не бывало, улыбнулся.

- Немногие знают меня под этим именем. И с каждым годом их становится все меньше и меньше. Теперь и ты, Ульяна, знаешь."

"И, пока я переживала и осознавала реальный смысл этих слов, он открыл дверь и что-то тихо сказал.

А через мгновение в комнате появилась Елизавета. И настолько она была неуместна в этом помещении, вообще в этой ситуации, что я даже подумала, что меня, возможно, опять ударили.

Но нет, Елизавета, в белом длинном платье, с изящно подобранными волосами, светящаяся и улыбчивая, была совершенно реальна.

А вот ее реакция на мое нахождение здесь и положение, была не реальна. Вернее, ее не было, этой реакции.

Скользнув по мне совершенно равнодушным взглядом, словно по пустому стулу, она подошла к Кочегару и обняла его. Прижалась, так нежно, так доверчиво. Как дочь к отцу. Или сестра к брату, которыми они здесь все друг другу были.

А Кочегар, глядя на меня в упор, надавил ей на макушку, опуская на колени. Ее тонкие пальчики с готовностью скользнули к застежке ремня…

И через секунду я с ужасом поняла, что будет дальше.

Резко затошнило, закружилась голова.

- Не закрывай глаза, - сквозь муть и черноту донесся до меня мерзкий голос Старшего Брата, - это обычная практика приветствия и выражения любви. Для избранных, конечно. Мы все здесь братья и сестры. Но кто-то – роднее.