Во временное пользование

Может, для него вообще никакой проблемы нет в том, что его сестра сидит, привязанная к стулу, полуголая, с окровавленным лицом. Ну а что? Все в порядке вещей, да, Кирилл?

Я смотрела на моего брата, в его спокойное лицо, только, может, чуть более бледное, чем обычно.

Но, наверно, это от того, что ему так сильно не шел белый цвет…

Ульяна, о чем ты думаешь? Что у тебя в голове?

С некоторых пор я на этот вопрос ответить не могла. Обычное самокопание, попытки порыться во внутреннем мире и причинах своих поступков, не срабатывали.

Наверно, именно поэтому я делала одну ошибку за другой.

Теперь, сидя связанной в логове сектантов, а в том, что я именно к ним попала, у меня сомнения отпали еще до того, как почувствовала на себе мясной взгляд их Старшего Брата, я понимала, что все это – цепь ошибок.

И начало этой цепи – в тот момент, когда я ушла от страшного дачного домика, где Розгин разговаривал с убийцей Варвары Петровны.

Не ушла.

Убежала, как он и велел, на своих двоих, в сторону трассы, зажимая ладонями уши.

Уже мало похожих на человеческие.

Я уверена, что меня это все еще долго будет преследовать в снах. Была уверена. Ровно до того, как открыла глаза, морщась от дикой головной боли, в страшной полутемной комнате. Рядом с настоящим, эталонным маньяком.

Теперь меня другое будет преследовать. Если выживу. И это не взгляд Кочегара.

А пустое белое лицо моего брата.

- Брат Кирилл, кто она тебе?

Голос Кочегара тоже звучал именно так, как я его и запомнила. То есть, мерзко.

- Это дочь моих биологических родителей.

Кирилл отвечал спокойно. На меня смотрел без выражения, на Старшего Брата – с плохо скрываемым обожанием.

- Сестра твоя? – играл Кочегар, прекрасно зная, кто я такая.

- Нет. Мои сестры и братья здесь.

Я смотрела на Кирилла и не замечала, как слезы по щекам стекают вниз, прямо на ночную сорочку – единственную мою одежду.

В помещении было холодно. Наверно. Не знаю, от чего меня трясло. Надеюсь, что все же от холода.

- Хорошо. Брат Кирилл, иди, у тебя есть работа.

Кирилл, коротко кивнув, вышел.

Оставляя меня один на один со зверем.

Кочегар подождал, пока дверь закроется, развернулся ко мне, улыбнулся. Ох, лучше бы он этого не делал! И без того мерзкое лицо превратилось в ужасную гримасу. Так изображают зловещих тварей, негодяев в комиксах и американских фильмах ужасов.