Во временное пользование

Стоны, что рвались из ее груди, были очень даже заводящими.

А весь ее вид, мокрой от пота, с прилипшей к телу майкой, очень даже четко облепившей небольшую красивую грудь с острыми сосками, с красными щеками и накусанными губами, заставлял забыть о делах.

Черт."

"Красивая все же баба.

Розгин присел перед мечущейся в бреду и стонущей Княгиней на корточки и смотрел на красные пятна на щеках и шее, на ломкие аристократичные пальцы, на язык розовый, непрестанно облизывающий сухие губы.

И думал, что , если б она, по какой-то дурной причине, внезапно согласилась на его хамское предложение… Он бы не стал медлить.

Они, конечно, разные. И, скорее всего, долбанная феечка не подходит ему ни в сексе, ни… Вообще.

Но это нисколько не мешало ее хотеть.

И можно было бы прямо сейчас…

Накрыть шею ладонью, впиться в сухие губы грубо и грязно, не позволяя вырваться изумленному и протестующему крику, подмять под себя. И трахать, глядя неотрывно в испуганно распахнутые, молящие глаза. Смотреть, как они подергиваются поволокой кайфа.

Так, Розгин! Тормози, бля!

- Княгиня, не стони так! Эй! Ульяна!

И, когда она , проснувшись, отшатнулась опять от него, как от прокаженного, Розгин чуть было не воплотил свою фантазию в жизнь.

Так легко это было сделать. Так легко. Она близко, руку только протяни…

Сука!

Он ушел на кухню, потом в ванную, умываться холодной водой и смотреть на себя в разбитое зеркало.

Кто ты, Розгин?

И сколько в тебе еще осталось человеческого?

Судя по диким фантазиям в сторону беззащитной бабы, немного.

И когда сорвет башню – вопрос времени.

Всего лишь времени.

Рондо.

Утро принесло головную боль – прямое следствие ночных кошмаров, и хмурого больше обычного Розгина, судя по всему, до тошноты накурившегося своим дешевым табаком и теперь излишне злобно реагирующего на мои самые банальные вопросы.

Да он даже на «Доброе утро» как-то странно посмотрел и скривился…

Позавтракав все тем же мерзким кофе, мы выдвинулись из дома.

По пути Розгин кому-то звонил, рычал в трубку матерно.

Я не лезла под горячую руку, только набрала опять Варваре Петровне. Она снова не ответила, и это начало немного беспокоить. Хотя, конечно, у нее бывали так называемые «творческие запои», когда она писала, забыв обо всем и отключив телефон. Но тут в том и дело, что телефон был включен. Просто не отвечал.

Я хотела поделиться с Розгиным своим беспокойством, но он так злобно посмотрел, что я не стала.