Влюбить тебя

Я скрипнул зубами, злясь, что в этой нелепой ситуации, все о чем могу думать, это как не разложить на том же заднем сидении рядом с кофтой полуголую цыпу!

- Просто надень.

Видимо, по моему тону, она сообразила, что лучше не спорить, и перегнулась через сидение, задев меня сиськами и выбив дыхание из лёгких, вместе с мозгами из головы. Кровь забурлила, приливая к тому месту, которое сегодня дважды выстреливало из ствола.

Бля-ядь!

Злился? Хуй! Наслаждался. Я реально поплыл от ее апельсинового запаха смешанного с чем-то молочным.

Я механически гнал машину по проспекту, отмечая повороты, мигающие отключенные светофоры, а в голове, в обволакивающем тумане похоти, отпечатывались другие мелкие, незаметные на первый взгляд, детали. Что я не чувствую горошины сосков, значит они нежные, маленькие, розовые… Если коснуться их языком, провести кончиком по ареоле, грудь покроется пупырышками и маленькие сосочки приподнимутся, слишком чувствительные, остро реагирующие на ласки…

Я судорожно выдохнул, надавив ладонью на упирающийся в штаны член.

- Сядь уже на место. И пристегнись.

Цыпа что-то даже проворчала, натягивая толстовку, размахивая руками в салоне, все время задевая меня, на что неизменно дёргался конец, только усиливая мучения.

- Ладно, сейчас поставлю ей уколы, и следующие десять дней.

- Так долго? – прохрипел я, закатывая глаза от собственной несдержанности.

- Завтра она еще не встанет, но через день начнет двигаться, главное не перегружать ее.

- Часто…

- Что?"

"- Часто у Иры такое со спиной случается?

Света задумчиво замолчала, прикусывая нижнюю, пухлую губку.

- Иногда обостряется, осенью-весной. Но она бережется, никаких нагрузок, низкие каблуки. В общем, последний раз сорвала спину на даче у бабули лет пять назад, пытаясь перетащить два ведра с удобрением.

- И вот сейчас.

- Да, чем вы там занимались? Ты заставлял ее диван перетаскивать?

Так я тебе и сказал, что я заставил делать твою мать!

- Приехали. Поднимаемся. И живее!

В лифте обдумывал сложную ситуацию с лежащей Ирой, голоногой цыпой и своим несгибаемым стояком. Выход виделся только один.

- Ириш, Света с уколами здесь! Давай живее, проходи в спальню, делай все, что нужно.