Верни меня к жизни, волк

— Тогда я сама это сделаю, — пробормотала я и оставила его одного, громко хлопнув дверью.

Глава 52. Цветы

— Что ты сделала?! — Шарлетт вытаращила глаза, когда в ответ на ее вопрос, почему Криставиана долго не видно, я сказала, что мы расстались.

— Я решила, что так будет лучше.

Шарлетт недоверчиво качнула головой; я не поняла ее реакции.

— Я думала, у вас все хорошо?.. — удивилась мама, внимательно изучая меня недоверчивыми глазами. — Как только Морель объявился на пороге, да еще покаявшийся и такой убедительный, я поняла — за уши вас друг от друга теперь не оттащить.

— Не важно, испытываем ли мы что-то друг к другу, — проворчала, — я остаюсь прикованной к креслу.

— Флоранс! — нахмурилась Шарлетт, и я поняла, что меня ждет еще одна промывка мозгов, если я не ретируюсь немедленно. — Мне кажется, для него это не важно.

Со мной уже «поговорил серьезно» Кристав, много раз возвращалась к этой теме Линет… теперь и мама!

Один лишь Халле воспринял новость о ссоре с Крисом положительно и не предлагал принять Мореля обратно.

— Ты же сама не хотела подпускать его ко мне! — сердито крикнула я, сбегая в свою комнату.

— Да, но это было давно… — смущенно признала Шарлетт. — Я же решила дать ему шанс… Он вроде неплохой парень-то.

— Какая разница?! — выкрикнула я со злобным отчаянием. — Я все равно инвалид!

На столе вновь лежала белая роза. Вздохнув, я прибавила еще одну в общий счет — за прошедшие недели их накопилось без малого сорок три.

"Сначала я бесилась и выбрасывала их в мусорное ведро. Кричала лесу, чтобы Морель оставил меня в покое.

После этого к цветам стали прилагаться записки: «Прости», «Позволь просто быть рядом», «Для хорошего настроения», «Я вернулся не для того, чтобы сдаться» и тому подобная разрывающая сердце любвеобильная чушь, в которую я не верила.

Кажется, Кристав решил взять меня измором, но я была не из тех наивных дурочек, которые на такое ведутся.

Так я думала…

Но, как капля точит камень, так и эти розы вскоре стали неотъемлемым элементом каждого нового дня моей странной жизни.

Я твердо была намерена не уступать настойчивости оборотня, но не могла унять волнения, когда в одно и то же время, когда я возвращалась из ванной перед сном, на столе появлялся цветок.

Всегда один, всегда белый. Я знала, что это символ печали.