Верни меня к жизни, волк

Вот только вывод совершенно мне не понравился — да он напугал бы кого угодно!

«Флоранс, он вовсе не заботливый добряк, каким притворяется, — предостерегал Халле меня о Криставиане. — Не приближай к себе нечто более ужасное, чем инвалидное кресло»!

Черный двуногий зверь бежит ко мне, его глаза полыхают ярко-красным огнем, как у дьявола.

«Хватит, Линет»! — в ярости затыкает Кристав сестру, и желтый цвет его глаз на мгновение становится оранжевым…

Липкий холодок сковал мой позвоночник и заставил диафрагму сжаться от пугающего предчувствия.

«Я знаю о существовании двух видов оборотней. Истинные, или чистокровные, как твой друг — оборачиваются в полноценных волков, не нападают на людей и не зависят от фаз луны. А второй вид — это тот черный зверь, как раз о них чаще всего рассказывают легенды, выставляя их монстрами. Они безжалостны, свирепы и крайне опасны. Жажда убийства никогда их не покидает», — рассказал Кристав.

Кожа Халле был очень теплой, но Линет — уже горячее.

«Они несдержанны. Любое событие может вывести их из себя», — также добавил Криставиан.

Что если он говорил про себя? Что если тот черноволосый убийца хотел заполучить Криса и Линет в свою стаю не потому, что они какие-то особенные, а просто потому что они были одной породы?

Глава 36. Полукровка

Высокая температура — потому что Кристав в любой момент готов был превратиться в чудовище, все время находился на грани, едва мог сдержаться? Глаза становились ярче, когда он злился или спорил, потому что сильные эмоции брали над ним верх и служили толчком для перевоплощения?

«Он — зло! — сердился Халле, без прикрас описывая моего спасителя.

Сердце, не слушаясь приказов разума, бешено колотилось. Я только что раскрыла возможную причину кровной ненависти Эрлинга к Морелям.

«Мы, как бы, враги»…"

"Мои друзья тоже не были людьми, они были теми же двуногими оборотнями, что и черный охотник! Но по какой-то непонятной причине, как и Халле, не трогали людей… Были гораздо более сдержанными, чем сородичи…

Вот почему Халле так злился. Он ненавидел саму мысль, что приходится отпускать врага живым. Обещание, которое остановило Халле от расправы, скорее всего, касалось безопасности людей.