Ведьма Вильхельма

А вот, например, если Хольм войдет в собственность семьи через свадьбу наследницы и сына… Что если для того, чтобы заполучить то, что есть в баронстве, нужно выполнить именно это условие?

Я задумчиво покусала губу. Такое условия магия вполне могла выставить. Такое бывало. Например, чтобы воспользоваться каким-то предметом, то необходимо быть именно наследником, или же наоборот совершенно посторонним человеком. Тут не угадаешь. Обычно хозяин того или иного предмета или места сам выставлял условия, при которых оно могло отойти другому человеку.

Но даже так я до сих пор не понимала, что такого могло понадобиться эльфам на небольшом клочке земли. Что такого в нашем баронстве, что Князь готов пожертвовать собственным сыном? Надеюсь, мы когда-нибудь узнаем.

— Думаю, нам ничего не остается, как принять эти догадки за предварительную версию, — сказала я, поднимаясь. Пока думали, говорили, снова захотелось пить.

Охтарон на мои действия с водой поморщился, что не укрылось от моего внимания.

— Вы хотите в туалет? Вставать вам нельзя. Слишком сильные движения приведут к тому, что раны откроются. Это пока что ещё опасно.

Я оставила питье и стала, не спрашивая разрешения, помогать эльфу. Он открыл было рот, но потом как-то весь поник и просто отдался мне на растерзания. Если он и смущался, то я не заметила. После я напоила его зельем и дала ещё отвара.

— Уже потом, в Вильхельме, — продолжила я свой рассказ примерно через полчаса, — мне стали сниться сны о вас.

Эльф кивнул, выдыхая.

— Браслеты могут значить только одно — боги по какой-то причине приняли наш союз и одобрили его. А брак… я могу предположить только то, что был проведен какой-нибудь древний ритуал, в котором не обязательно присутствие брачующихся. Вполне может быть, что достаточно, например, капли крови.

— Да, но не кажется ли вам, что слишком много затрат для того, чтобы получить какое-то провинциальное баронство?

— Кажется, — Охтарон метнул на меня взгляд, в котором мелькнуло нечто такое, от чего я невольно поёжилась. Этот эльф явно не мягкое и трепетное дитя леса. — Это может значить лишь то, что в Хольм есть нечто, что покрывает с лихвой все затраты.

Он замолчал.