Вакантное место райской птички

Но Буркина проигнорировала его просьбу и спустя мгновение заплакала.

– Нет! Алло! Роня! Роня! Мальчик! Роня…

Она выронила трубку, та упала на кафельный пол и развалилась на части.

Дегтярев встал.

– Вам звонил сын?

Буркина кивнула.

– Точно он? – не успокаивался полковник.

– Да, – выдохнула Кара.

К беседе присоединился Сеня.

– Что сказал мальчик?

– Не ищи меня, я ненавижу вас, – всхлипнула Буркина.

– Кузя, попытайся определить, откуда поступил вызов. Улица? Район? – попросила я.

Вождь компьютеров развел руками.

– Разговор длился две секунды, слишком мало времени, чтобы засечь звонок. И мать сразу ответила. Надо было немного подождать.

Александр Михайлович стал ходить по комнате. Постороннему человеку полковник мог показаться спокойным. Но я хорошо знаю: если во время беседы Александр Михайлович начинает двигаться, он взволнован до крайности.

– Есть и хорошая новость, – слишком бодро заговорил Сеня. – Карина слышала голос Валеры, значит, он жив и вполне всем доволен.

Я вздохнула. Технический прогресс далеко шагнул, вероятно, сейчас в телефоне звучала запись.

– Наверное, он был в салоне, – пролепетала Кара.

Дегтярев остановился.

– Почему вы так решили?

Соседка начала мять край кофты.

– Когда я взяла трубку, там голос звучал: «Записаны на одиннадцать, сейчас десять тридцать». А потом Роня закричал!

Сеня посмотрел на часы.

– На моих десять тридцать пять. Живой разговор…

Я отвела взгляд в сторону. Собачкин тоже подумал про запись.

Дегтярев сел в кресло."

"– Так! Мальчик жив.

– Если Роня решил бросить семью, то почему ушел без верхней одежды? – спросила я. – Да, у него скверный характер, но он не глуп. Понимает, что босиком в марте не погуляешь. И в одной рубашке на улице холодно.

– Дашута права, – поддержал меня Сеня, – беглецы заранее готовятся, уходят, как правило, с рюкзаком и с вещами. А Роня ушел с пустыми руками. Странно.

Я встала.

– Поеду к Кованишиной.