В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Это что получается? Циклов десять — пятнадцать назад она в Тирсе пару — тройку деревень спасла?

Я вообще не понимаю, где она шутит, а где серьёзно! Вот как сам иногда делаю. Эта тоже любительница в замешательство вогнать…

На следующий день устроил себе выходной. Никуда не метаюсь, ничего не делаю. Гуляю по Утёсу и округе, наблюдаю, как готовятся к походу мои воины фелисы и воительницы суккубки, проверяют снаряжение, тренируются на площадках средь холмов, суетятся или просто сидят мечтательно. Любуются видами, своим новым домом, который предстоит защищать.

А я любуюсь ими.

Как старательно укладывает снарягу Мунира, и делает вид, что не замечает меня, хотя вижу, как улыбается сама себе под носик, чувствуя мой взгляд. Как к ней подходит Рики что — то выяснять, такая деловая.

К ним ковыляет Япир, бережно передавая заштопанный полог от Элизы. Суккубки благодарят, все смотрят друг на друга добрыми глазами.

Тепло на сердце, они быстро подружились.

На тренировочной площадке Лихетта с Роконом обсуждают приёмы, показывают преимущества и недостатки своих мечей.

Чуть в стороне дети гарпии расположились на траве, в куклы и другие игрушки играют. Мимо Нелли проносится, у неё пробежка по горному маршруту, хотя чую, как глаза раскосые горят, поиграться с ними хочет. Вдалеке над обрывом Имира задумчивая на самом краю сидит одиноко, ноги свесив. Синдо к ней подходит, что — то спрашивает, присаживается рядом.

Три «кошака» с двумя воительницами косулю крупную тащат с удачной охоты, Ешшунора над ними парит, тоже участвовала.

Все три девочки спасённые с Тирсы под присмотром Мии со стен особняка на нас глазеют с интересом, как на зверей из зоопарка. Это их первая прогулка. Пусть привыкают.

Смотрю на моих милых и родных. Насмотреться не могу.

Так бы долго, так бы бесконечно. Чтобы солнце Вита, аль Ядро не спешило покидать нас с этим днём. Смотрю на друзей, как на пламя огня или льющуюся воду.

Но я не смогу быть с каждым, чтобы защищать, и оградить их от войны не в силах. Они мне не простят, если лишу их воинской славы. Пожизненно или посмертно, не важно.

Я это окончательно понял, когда мы вместе против Гелака шли…

Через три дня особняк пустеет.