В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Кнут щёлкнул! А она ещё сильнее. В толпе потасовка, куда спешу и я. Ольви навстречу.

— Крис, не надо, — шепчет. — Мне уже рассказали, какой ты сердобольный. Но мы засветимся.

— Не засветимся, — настаиваю и прорываюсь через толпу наперерез страже, которая уже ведёт плюгавого пацана выяснять его состоятельность.

— Простите господа, дайте пройти, — брякаю и влезаю к нему, попутно передавая мешок с монетами.

Наши взгляды с парнишкой встречаются. Подмигиваю ему и ухожу в тень.

Возвращаюсь на исходную, вылавливая подозрительные взгляды купцов.

В кошеле двенадцать тысяч было, им хватит.

Понял, что седобородого купца уже нет! Имира за ним пошла сама, какая молодец!

Чуть больше часа ещё наблюдаю за торгами вместе с Ольви. Магичка вообще держит лицо, будто всё это ей фильм, а люди — актёры. Это я то ахаю, то охаю, то хмурюсь, кулаки сжимая.

Аукцион подходят к концу, купцы рассасываются.

И их скупает ещё один подозрительный тип! Из девяти свежих рабынь ему досталось семь, причём за цену от тысячи таланов. Мы с Ольви переглянулись. Аукцион объявили закрытым на сегодня, и светловолосый голубоглазый мужчина лет сорока на вид с ухмылкой потопал за своим товаром за кулисы.

Сразу стало ясно, с ним что — то не так. У купцов всех охрана из наёмников с мечами.

Мы с Ольви двинули за ним! Ого! Ничего себе набережная, да и сама река, от впечатлений растерялся сразу. Шириной здесь, как две волги. В Канопусе она значительно уже. Тот берег за белой дымкой. Ничерта не видно. Только белые пики на горизонте. Река, впадая в Серое озеро, разделяет Тирсу на южную и северную. По ту сторону жары такой нет. Будто под землёй у них не геотермальные источники, а вечная мерзлота или гигантские трубы с фреоном.

Пристаней тьма по всей видимой длине берега, кораблей швартуется, стоит и ходит туда — сюда много. В основном парусники с вёслами. Три железных парохода пришвартованные мощные и величавые стоят среди леса из деревянных мачт. В Серое озеро ни один корабль не идёт, будто, как от огня, все шарахаются от устья.

Так и спросил Ольви.

— Здесь рифы, а дальше очень мелко теперь.