Творец слез

Ригель только что закрыл дверь…

— Я… я просто…

— Просто? — его угрожающий тон царапал слух.

— …просто искала кое-что.

Его взгляд был пугающе тверд. Я сжала розу, не зная, за что еще держаться. — Искала кое-что в моей комнате?

— Фотографию.

— И как, нашла?

Я не решалась ответить, мои губы дрожали.

— Нет.

— Нет, — зло прошипел он, прищурив глаза, и мне отчаянно захотелось убежать из этой комнаты как можно дальше.

— Ай-ай, Ника, ты забираешься в логово волка и при этом надеешься, что он не разорвет тебя на куски.

Я сжалась, когда он подошел. «Беги отсюда!» — громко и отчетливо звенело в голове, но я не сдавалась.

— Это был ты? — Я подняла черную розу. — Это ты положил ее в мой шкафчик?

Ригель остановился, равнодушно посмотрел на цветок, приподняв бровь.

— Я? — Его губы изогнулись в насмешливой улыбке, полной злобы. — Дарить? Цветок? Тебе? — Ригель опять кусал меня словами, и моя уверенность, что это сделал он, мгновенно рухнула. Его забавляла охватившая меня нерешительность, ухмылка на его губах сложилась в тонкую ниточку.

Вдруг он подошел и выхватил у меня розу. От неожиданности я открыла рот, потому что он начал обрывать с розы лепестки — на пол лился дождь из черного конфетти.

— Нет! Нет! Отдай! — Я бросилась к Ригелю. Все-таки роза моя, это подарок! Она ни в чем не виновата! И теперь, когда Ригель так жестоко расправлялся с ней, нужно было ее защитить. Я отчаянно царапала его руки, но он поднял розу так высоко, что я не могла дотянуться.

— Ригель, перестань! — Я схватила его за грудки. — Прекрати!

И в этот момент я потеряла равновесие и начала падать. Ригель этого не ожидал и не успел среагировать и завалился на кровать вместе со мной. Что-то навалилось мне на грудь и заслонило собой потолок. Сквозь прищуренные веки я увидела размытые цветные пятна и зажмурилась. Вдруг я почувствовала, как что-то мягкое коснулось сначала моих волос, потом ключицы.

Сердце бешено заколотилось в груди. Его колено оказалось между моими бедрами, ткань брюк касалась моей кожи. Дыхание Ригеля, влажное и тяжелое, обжигало лицо; его руки упирались в кровать, зажав мою голову, как ястребиные лапы.