Творец слез

За то, что молчал и прятался, за то, что посточянно отталкивал ее.

Ригель улыбнулся колючей улыбкой, но чувствовал, что силы у него закончились. Внутри царила пустота. Он показал ей только то, что она ожидала увидеть, — маску конченого мерзавца. Другим она его себе и не представляла.

— А… овечка прокричала: «Волк!»

Что было дальше, Ригель помнил смутно, произошедшее распалось на спутанные, размытые фрагменты: ее глаза, ее свет, ее руки повсюду, волосы и аромат духов, и губы, которые шевелились, что-то говоря, а он не слышал, потому что его опалил жар, который исходил от нее как от солнца, и надо было как-то от него укрыться.

Ее пальцы в пластырях на его рукаве, точильщик метался и зудел, и она близко, очень близко, такая рассерженная и близкая, что по телу бежала дрожь.

Ригель был на грани фола, он отбивался равнодушно и грубо, но и тогда он не мог не заметить, что даже в ярости и презрении Ника удивительно прекрасна. Даже с пластырями и цыпками на руках Ника чертовски красива. Даже когда она пыталась причинить ему боль, исцарапать его, отомстить за все, что он ей сделал, Ника оставалась самым прекрасным существом, которого когда-либо касался взгляд Ригеля.

И это была только его вина, Ника тут ни при чем, она не знала своей силы, а он поддался и не сумел вовремя остановиться. Она оказалась слишком близко, и, когда Ригель отпихнул ее к стене, неистовый точильщик толкнул его вперед, к ее губам.

И впервые… впервые в жизни он растворился в красоте и боли. Бросился в бездну, летел в свободном падении, чуть не умер от восторга и приземлился на лепестки роз — после всех лет, проведенных среди шипов.

Как сладостно отдаться теплу, пока блаженство не сменилось другим чувством. Или просто сдаться на волю победителя-света, который мирно пульсировал в ее груди, освещая от края до края их поле битвы.

***

Я шагнула, пошатываясь. Комната кружилась перед глазами, я уронила телефон, неловко попятившись. Не хватало воздуха. Я вздрогнула, когда коснулась своих губ дрожащими пальцами. Я смотрела в растерянные глаза напротив, чувствовала вкус крови, его крови, на своих саднящих губах.

Он укусил меня! На этот раз Ригель по-настоящему меня укусил.

Я смотрела, как порывисто он дышит, смотрела на его блестящие красные губы, на то, как он стирает с них кровь. В его сумрачных глазах, кажется, промелькнула раскаленная искра. Он так на меня посмотрел, что на мгновение я увидела в его глазах отражение своего воспоминания.