Цветок в его руках

– Черт возьми, нет! Я просто гадала, почему ты расположен к нормальной беседе только когда что-то жуешь?

– При условии, что у меня есть собеседник. Не то что девица, признающая, что разговаривает сама с собой.

Она рассмеялась, даже не зная, шутит он ли нет.

– Мама не учила тебя простой вежливости?

– Этому необязательно учить, все зависит от воспитания. Твои родные не молчали во время еды, верно?

– Мы с братом обычно дрались за столом. И без умолку болтали, – усмехнулась она.

– Так вы с братом не ладили?

– В основном – ладили.

– Обычно драки за столом не приветствуются, – заметил он.

– Кто бы говорил! – рассмеялась она. – Мы с Джонни были детьми. Обычные ребяческие выходки. Будь я сейчас дома, мы и не подумали бы ссориться.

Она не собиралась впадать в ностальгию из-за тоски по дому и брату, но все же замолчала. Должно быть, эмоции отразились на лице, потому что Диган перестал есть и уставился на нее."

"– Я знал свинью по кличке Макс, – неожиданно объявил он.

Брови девушки сошлись:

– Обзываешь меня свиньей?

– Одна леди подружилась с ней и назвала Максимилианом, хотя все звали ее просто Макс. Я вовсе тебя не обзываю.

Она продолжала есть. Несколько глотков – и ее настроение улучшилось.

– Домашняя свинья, вот как? Не удивляюсь. Однажды я полюбила петуха, приносила ему отборные семена, не сердилась, когда он будил меня раньше, чем хотелось бы. Подбадривала его каждый раз, когда он дрался с нашим вторым петухом, тем, что постарше. Утешала, когда он проигрывал. Но в одной такой драке он погиб. Я плакала, как младенец, и едва не застрелила его убийцу, но бабушка помешала, и правильно. Из двух петухов только один может быть главным. После этого я больше никогда не дружила с животными, если не считать Ноубла.

– Так ты выросла на ферме?

– Птичьей ферме. Бабушка и дедушка построили дом подальше от города, так что Бингемы не были хозяевами нашей земли. Поскольку они владели почти всем городом, родители сначала спросили разрешения. Разрешение они получили. Но город рос в направлении фермы, так что Карл, вероятно, пожалел, что позволил им строиться.