Бог Войны

Никто не может сказать, что я святой, но я считаю, что должен быть вознагражден за воздержание с той ночи, когда убил Оливера.

Но у меня есть свои причины. Во-первых, мое лицо провоцирует ее приступы.

Во-вторых, мысль о том, чтобы воспользоваться ее вялым психическим состоянием, когда она недостаточно вменяема, чтобы дать свое согласие или ощутить каждый дюйм меня, оставляет горький привкус в задней части моего горла.

Так что я буду гребаным монахом, пока ей не станет лучше.

— Ты даже не хочешь прикасаться ко мне, — слезы каскадом текут по ее щекам.

Я смотрю в ее сверкающие глаза, похожие на вихревой шторм.

— Я вижу тебя. Лучше, чем что-либо или кого-либо.

— Лжец! — кричит она. — Вранье! Скажи мне правду! Скажи, что не хочешь прикасаться ко мне, потому что думаешь о том, чтобы заменить меня нормальной женщиной.

— Никогда.

— Прекрати мне врать! — она опускает руки по обе стороны от себя, и тогда я вижу огромный кухонный нож, который она держит.

Черт возьми!

— Что ты планируешь с этим делать, Ава? — спрашиваю я со спокойствием, которого не чувствую.

Она направляет нож в мою сторону.

— Отпусти меня, или я тебя порежу.

— Я же сказал тебе. Не будет дня, когда ты не будешь являться моей женой.

Ее губы дрожат.

— Думаешь, я не смогу причинить тебе боль, потому что была влюблена в тебя?

— Напротив, я думаю, что ты сделаешь это именно по этой причине.

— Верни мне свободу, и ты сможешь делать все, что захочешь, с женщинами, которые выстраиваются в очередь, чтобы быть с тобой.

— Нет.

— Я убью тебя.

— Сделай это, — я делаю шаг к ней. — Это единственный способ избавиться от меня.

— Не подходи ближе!

Я тянусь за ножом, но она хаотично размахивает им с полузакрытыми глазами. Тошнотворный колющий звук заполняет мои уши, когда боль взрывается внизу живота.

Тихий вздох эхом разносится в воздухе, и Ава выпускает нож, оставляя его в моем животе. Ее расширенные глаза следят за струйкой крови, которая пропитывает мою белую рубашку и капает на деревянный пол.

— О боже мой… — она подходит ближе, протягивает ко мне руку, затем снова отходит назад. Новые слезы текут сильнее, когда она качает головой. — Я н-не хотела… Я только думала пригрозить т-тебе… О боже…

— Все в п-порядке… — я напрягаюсь, прикасаясь к ране.

— О нет… Что я наделала…? — она смотрит на лужу крови на полу и отступает на дрожащих ногах.

К лестнице.

— Ава! — кричу я, когда она падает внизу, а в ушах раздается глухой стук.