Бог Войны

Кровь стекает по ее ладоням и запястьям, затем капает на деревянный пол в тошнотворном ритме, пока она дрожит, шмыгает носом и издает тихие стоны боли.

Она в полном беспорядке, и я не могу отогнать мысль о том, что это я виноват, не предложив ей помощь, которую не мог оказать сам.

Эта помощь заключалась в том, чтобы ее поместили бы в психиатрическую клинику, как только она очнулась в больнице. Неважно, что у нее была амнезия или что она казалась нормальной. Доктор Блейн сказала, что это всего лишь фаза ее цикла, а цикл у нее непредсказуемый.

Она — обуза.

Психически ненормальный человек, который нуждается в надлежащем уходе.

Даже ее родители согласились с доктором. Ариэлла и Сесили тоже. Черт, моя собственная мать постоянно умоляла меня передумать. Не говоря уже о Хендерсоне и Сэм.

Послушал ли я их?

Нет.

Я увидел девушку, которая смотрела на меня влюбленными глазами и со сдерживаемыми эмоциями, и решил на этот раз применить другой подход.

Позволить ей жить нормально. Расправить крылья и почувствовать себя такой же, как и обычные люди.

И мне казалось, что все идет хорошо. Она вылезла из своей скорлупы, я снова ей понравился, и она смотрела на меня так, словно я был единственным, кто ей нужен. Из-за потери памяти она не была таким параноиком и не боялась меня из-за убийства. Она забыла, что я принуждал ее к браку, реабилитации и отказу от вредных привычек.

Она вернулась на мою орбиту, как и должно было быть.

Только сейчас я понял, что, возможно, совершил огромную ошибку.

Я молчу и настолько неподвижен, что на какое-то время перестаю дышать, чтобы не потревожить ее.

Вдохи и выдохи Авы становятся глубже, как у раненого животного, а затем ее глаза расширяются.

— О боже мой. Боже… нет… нет… нет…

— Что случилось? — спросил я.

— Нет… О боже… — она наклоняется, хватаясь за живот, как будто в нее стреляли.

— Тебе больно? Что такое, Ава?

Она выпрямляется с жесткими движениями и смотрит на мою грудь широкими глазами, по ее лицу текут новые слезы.

— Я… я просила тебя отпустить меня, а ты… ты сказал «нет», и я… я… я ударила тебя ножом! Шрам у тебя на животе из-за меня.

— Ты не хотела этого. Я пытался тебе помешать, — я говорю так осторожно, что мой голос едва слышен.

— Н-но я причинила тебе боль… Я… — ее рука, сжимающая осколок стекла, дрожит, когда она опускает ее вдоль тела. — Я ударила тебя ножом и… и… нож выпал, я шагнула назад и упала с лестницы.