Бог Войны

Она продолжает играть симфонию смерти кровоточащими пальцами, смычок и струны служат инструментами для ее психоза.

Каждая капля крови пачкает некогда чистый ковер и оставляет темно-красные брызги на разбитом экране телефона и светло-розовом платье. Даже ее уложенные в прическу волосы испачканы багровыми полосами.

Кровь окружает нас, являясь ярким и раздражающим напоминанием о хаосе, которому я эгоистично нас подверг.

Я медленно иду к ней, стараясь не напугать ее и одновременно подавляя желание подбежать, схватить, и вывести ее из этой опасной ситуации.

Стекло хрустит под моими ботинками, пока я не останавливаюсь перед ней и не окликаю твердым голосом:

— Ава?

Ее смычок резко останавливается, а пальцы замирают на колках. Она медленно поднимает голову и смотрит на меня пустыми и разъяренными глазами. Они выглядят потерянными, но в то же время в них плещется ярко-красный цвет.

Напряжение трещит в воздухе, пока мы смотрим друг на друга. Я — потому что пытаюсь определить, не наступил ли один из ее приступов.

Она… понятия не имею почему. Она смотрит на меня с гнетущим страхом, который я никогда не думал увидеть на ее лице снова.

— Все в порядке? — я делаю шаг к ней и поднимаю руку, чтобы дотронуться до ее, проверить пульс и убедиться, что он нормальный.

Ава отшатывается, виолончель выпадает у нее из рук и ударяется о разбитое стекло. Ее стул скрипит по осколкам и наклоняется под ее весом, но не падает.

— Не прикасайся ко мне, — говорит она с такой горечью, что у меня волосы встают дыбом.

Чтобы не тревожить ее, я остаюсь на месте и засовываю руку в карман, стараясь говорить как можно мягче.

— В чем дело?

— Ты соврал мне. Все это время ты мне врал, — на ее веках выступает влага, а щеки покрываются румянцем.

— Относительно чего? — спокойно спрашиваю я.

— Всего! — кричит она срывающимся голосом. — Ты соврал о нашем браке. Он был заключен не для того, чтобы мы помогали друг другу. Ты заставил меня выйти за тебя замуж, чтобы убедиться, что я сохраню в тайне твое преступление.

Блять.

Гребаный ад.

Мышцы на моей челюсти напрягаются, когда стена, которую я старательно возводил вокруг своей жены, рушится в один миг.

— Что еще ты вспомнила? — спрашиваю я сдавленным голосом."

"Бессмысленно пытаться заставить ее поверить, что ничего этого не было или что это игра ее воображения.