Бог Войны

Седые пряди волос выглядывают из-под шапки, которая из первоначального жизнерадостного желтого цвета превратилась в тусклую, грязно-зеленую. Потертая ткань выдает годы использования. Несмотря на грубый вид, от ее обветренных черт лица исходит ощущение стойкости.

И почему-то она кажется мне… знакомой? Как на зернистой фотографии, на которую я наткнулась в старом журнале.

Но откуда я ее узнаю?

— Я вас знаю? — повторяю я, когда она молчит.

Женщина продолжает изучать меня впалыми глазами, не моргая. Я осматриваю окрестности, отмечая отсутствие машин.

— Извините, у меня нет наличных, — говорю я с улыбкой. — Я могу угостить вас едой, если вы сможете подождать…

— Мне не нужны твои деньги.

Я физически вздрагиваю от того, как нехарактерно глубок ее голос. Наверное, она давно курит.

— Тогда я не знаю, чем могу вам помочь, — я делаю паузу. — Откуда вы знаете мое имя?

— Ты заплатишь за то, что сделала, канализационная крыса. Не думай, что тебе это сойдет с рук, раз мне это не сошло.

— Извините?

Звук открывающейся двери отвлекает мое внимание от странной женщины. Обернувшись, я вижу Илая, который несет мою сумочку и телефон, и, хотя я все еще злюсь на него, его присутствие приносит мне сокрушительную волну облегчения.

— Илай, эта женщина, кажется, принимает меня за кого-то другого… — я указываю на воздух.

Женщина, которая стояла передо мной, исчезла.

— Нет… — шепчу я, сердце колотится.

На мои голые плечи падает шерстяное пальто, окутывая меня волной тепла и его манящего аромата.

Но это не отвлекает меня от того, что я только что вообразила целую женщину.

И не просто женщину.

Знакомое ощущение пронзает меня, как стрела между костей.

После разговора родителей о бабушке по материнской линии я обыскала все наши семейные альбомы, но не нашла ни одной фотографии, где она была бы запечатлена с папой. Тогда я полезла в интернет. Это дало свои плоды, потому что она была известной писательницей ужасов и триллеров, а папа жертвовал все ее гонорары в различные детские благотворительные фонды.

Старушка с фотографии показалась мне знакомой, потому что именно так выглядела бы моя бабушка, если бы постарела.

Те же впалые глаза. То же застывшее выражение лица."

"Но я знаю, что она умерла. Она мертва уже более тридцати лет.

Так какого черта я вызываю в памяти ее образ?

— Что случилось? — спрашивает Илай, обхватывая меня за плечи, как будто чувствует, что я сейчас упаду.