Тридцатого уничтожить!

 — Что я папе скажу?

— Да успокойся ты, пожалуйста! Ничего твой папа не заметит!

— Как это не заметит? Хватит голову мне морочить! — она вскочила и бросилась к выходу.

— Лана! Подожди! — крикнул Савелий, но она не захотела его слушать и устремилась к гаражу.

Ее не было минут пятнадцать, а когда вернулась, напустилась на Савелия.

— Что, разыграть меня решил? Мою реакцию решил проверить? А я уже и уши развесила: авария, человек, машина.

— Я же говорил, не поверишь! — Он пожал плечами. — Может все-таки дашь договорить?

— Хорошо, говори! — она успокоилась и с интересом уставилась на него.

— Короче, когда она скрылась.

— Ты же говорил, «Москвич»!

— Она — это женщина, сидящая за рулем «Москсквича». Я в панике: денег нет, машина помята. Что делать? Тут я вспомнил о визитке того мужика. Ну, что за границей мне помог, я рассказывал. Звоню, он оказался дома. Рассказываю, и он связывает меня с одной фирмой, кстати, довольно странной фирмой: и машину восстанавливают и с работой обещали помочь! — Савелий победно посмотрел на Лану и вытащил из кармана анкету.

— Я же говорила, что все будет хорошо! — она захлопала в ладоши. — Дай посмотрю, — она взяла у Савелия анкету и начала читать. — Ничего себе вопросики! Слушай: «Были ли вы в партизанах? Идиотская анкета! И кто только их выдумывает? Ничего не меняется в этой стране! А что за работа?

— Инструктором.

— Инструктором? — девушка недоуменно посмотрела на него.

— Это то, что я отлично умею делать! Буду готовить молодняк для охраны спецобъектов. — Савелий взял у нее анкету и начал заполнять.

— Что ж, очень рада за тебя!

— Радоваться пока рано: завтра отвезу, а дня через три-четыре дадут ответ. Может, еще не подойду.

— Ты подойдешь! — уверенно заявила она. — А чего такой грустный? Словно не доволен.

— Далековато больно. Азия! Шесть месяцев там, четыре — в Москве.

— Шесть месяцев?! — невольно воскликнула она.

— Зато четыре месяца — отпуск! — напомнил Савелий.

— Шесть месяцев! — словно не слыша его, повторила Лана.

— Но четыре месяца — отпуск, в Москве, — упрямо прошептал Савелий.

— Но четыре месяца отпуск, — словно эхо повторила Лана.

— Но четыре месяца — отпуск, — вновь прошептал он, и Лана склонилась к нему, шепча прямо в его губы. — Четыре месяца… — она прижалась к губам Савелия и стала нетерпеливо стаскивать с него одежду.