Тридцатого уничтожить!

И вновь Савелий хотел спросить, откуда он знает, что он и сейчас продолжает воевать, но сам понял, вспомнив, что Пашка его обнимал и конечно же почувствовал пол курткой и бронежилет, и автомат.

— От твоих острых глаз ничего не скроешь! Но понимаешь… — Он хотел придумать что-либо правдоподобное, но Корягам вновь прервал его:

— Савка, что захочешь сам сказать, то и скажешь! Лично я тебя ни о чем спрашивать не буду! Если воюешь, то, значит, не можешь иначе! Только помни одно: нужен буду тебе не нужно будет кричать! Только шепни, и я буду в тот же момент рядом с тобой! — последние слова он произнес как клятву.

— Спасибо, Паша! — растрогался Савелий и крепко пожал ему руку, потом сам налил коньяк и встал. — Третий тост!

Корягин тоже поднялся, они молча, не чокаясь выпили: третий тост все бывшие афганцы пьют за тех, кто погиб на полях сражений.

После этого они быстро расправились с ужиномобедом-завтраком, и Корягин повел его через служебный вход к трапу своего самолета.

Посадка была уже закончена, и стюардесса, увидев своего командира, облегченно перевела дух и вопросительно взглянула на Савелия.

— Это мой однополчанин! — коротко бросил Корягин, и она приветливо улыбнулась:

— Здравствуйте! Проходите, пожалуйста. Когда самолет взлетел и погасли предупреждающие огни на верхнем табло, к Савелию, сидящему на служебном месте, вышел Корягин:

— Как, удобно тебе здесь?

— Лучше не бывает! — заверил Савелий.

— Есть время немного поболтать. — Корягин сел рядом, и стюардесса, понятливо улыбнувшись, тут же оставила их одних.

В нескольких словах Савелий рассказал ему о своем плене, о шатаниях по загранице, о неожиданном возвращении на родину и о том, с чем ему пришлось столкнуться здесь, на родной земле.

— Послушай, сержант, мне кажется, что вдвоем было бы несколько легче решить оставшиеся вопросы, — осторожно намекнул Пашка.

— Нет, Паша! Спасибо, конечно, за готовность помочь, но у тебя семья — жена, дети. — Он взял его за руку и крепко пожал.

— Жена, дети… — тихо проговорил он. — А ты подумал, как я буду смотреть в глаза этим детям, если с тобой что случится?

— Чему быть, того не миновать! — улыбнулся Савелий. — А вот помочь ты мне все сможешь. Корягин обрадовано взглянул на него.