Тридцатого уничтожить!

В это время Воронов, никем не контролируемый, теряя последние силы, упорно полз вперед, полз к тому месту, куда отскочил револьвер Четвертого. Он был совсем рядом метрах в полутора, но какие же трудные были эти метры для капитана!

Применением различных приемов школы единоборств Савелию пока удавалось оказывать достойное сопротивление своему сопернику, но он прекрасно осознавал, что не сможет долго продержаться.

Четвертый вел поединок легко и уверенно, словно играя. Он даже успевал улыбкой оценивать тот или иной удачный прием Савелия.

В какой-то момент они, одновременно проведя свои приемы, столкнулись и отпрыгнули в стороны, встал друг к другу лицом. Оба тяжело дышали, видно, и Четвертому нелегко давался этот бой. Но Савелию было гораздо тяжелее: чувствовалось, что он держался из последних сил.

В этот момент Воронову удалось наконец добраться до револьвера Четвертого и взять его в руку. Он направил его на телохранителя, но тут ему залило потом глаза, он потянулся свободной рукой, чтобы вытереть глаза, и… револьвер предательски звякнул о кафельный пол.

Телохранитель мгновенно повернулся и вскинул автомат, но капитану удалось опередить его: пуля раздробила парню нос и впилась в его мозг. Его тело откинулось назад, но мертвые пальцы, вцепившиеся в пуск автомата, выдавили из него очередь, которая прогромыхала в пустынном вестибюле, и пули со свистом рикошетом пронеслись от стен и эхом отозвались в глубине коридора.

Это происшествие привело в замешательство обоих противников, но первым пришел в себя Четвертый.

Он выхватил из-за пояса нож и бросил в Савелия. Тот среагировал на бросок только правой рукой нож ударил в обмотанную вокруг кисти цепочку и отскочил, вонзившись в левое плечо. Острая боль заставила Савелия чуть склониться вперед, словно в поклоне перед соперником, и тот поверил в то, что серьезно ранил Савелия. Он подошел ближе и усмехнулся. — Ну что, успокоился? — зло процедил он. «Зло боится только добра!» — молотом прозвучали в голове Савелия слова Учителя.

Он собрал всю оставшуюся силу и резко выбросил вперед правую руку. Удар был чуть снизу, но настолько сильным, что пальцы пробили кожу и мышцы живота и оказались в грудной клетке Четвертого. Савелий ощутил ими биение сердца.

Четвертый даже не успел ощутить боли, настолько стремительным был этот страшный удар. Он опустил глаза вниз и взглянул на руку Савелия, чуть не по локоть погруженную в его тело.