Тридцатого уничтожить!

Ты знаешь его?

— Да, я его знаю, знал, так точнее будет, — усмехнулся Савелий, — капитаном!

— Капитаном? Значит, еще до моего знакомства с ним.

— Нет, после. Не удивляйся, это долгая история, рассказывай дальше.

— Хорошо. Так вот, чем-то этот майор мне внушил доверие к себе. Короче говоря, я ему все и выложил.

— Можешь не продолжать: дальше я все знаю! — хмуро бросил Савелий. Капитан с недоумением посмотрел на него.

— Тебя перебросили на другую должность, намекнув, чтоб помалкивал, а прокурор Зелинский из майора превратился в капитана.

— Так? Так, черт побори! — Воронов вскочил и начал ходить из угла в угол. — Но не думай, я не испугался этих сволочей! Несколько раз подавал рапорт по команде, но… — Он развел руками. — Прав ты и в том, что могли убрать! В меня стреляли свои, в спину. Попади пуля чуть выше, и мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— Кто? Кто приказал тебя убрать? Ты узнал, кто?

— Я — не успел, но… Ты помнишь Варламова? Он-то меня и спас! Думаю, что вторая пуля была бы точнее, да не успел он: Варламов его кончил.

— Нет Варламыча, — тихо, сквозь зубы процедил Савелий. — Убили его.

— Убили? Здесь, в Афгане?

— Нет, в Москве. Из-за меня он погиб! — Савелий стукнул по столу кулаком, залпом выпил свою водку, потом, немного помолчав, стал рассказывать Воронову о том, что произошло тогда в Москве.

Рассказов Аркадий Сергеевич — Первый

Огромный особняк даже среди других роскошных особняков выглядел ослепительно богатым. Он был окружен мощным забором, на углах которого виднелись видеокамеры, следящие за происходящим на каждом участке. Мощные металлические ворота дополнялись внушительными охранниками."

"За ограждением находились различные постройки, а сам особняк напоминал небольшой дворец. Внутри он был отделан белым мрамором, украшен фигурками античных богов и героев.

Сейчас в нем, весело брызгаясь и резвясь, плавали несколько прекрасных молодых девушек. В чистейшей воде были видны их стройные тела, а темный загар, рассеченный узенькой полоской от трусиков, подчеркивал длинные ноги.

У самого края бассейна, выложенного розовым мрамором, в кресле-качалке сидел мужчина лет шестидесяти.