Тридцатого уничтожить!

Снаряд-ракета с воем пронесся мимо «девятки» и, никого не задев, попал в стоящую на трассе черную «Волгу». Машина взорвалась, сдвинулась на несколько метров в сторону, а крышка капота подлетела метров на двадцать вверх. Тем временем не управляемая никем «девятка» сбила не успевшего отскочить гранатометчика и вместе с ним, проломив часть стенки и дверей ресторана, ворвалась внутрь, почти сразу же мощный взрыв потряс не очень прочное зданьице, и оно развалилось, как карточный домик, погребая под собой дико орущих боевиков, притаившихся наверху.

Капитан воспользовался тем, что боевик отвлекся на Савелия, подскочил к ресторану с уцелевшей передней стенкой и частью вывески «Эх… Ловким ударом он сбил выскочившего на него боевика, тот упал на землю и ударился головой о мангал.

Капитан сорвал с его пояса гранату и бросил ее на уцелевшую часть крыши, где засел стреляющий в Савелия боевик Взрывом его подкинуло в воздух, и он, оглашая воплем все вокруг, упал на асфальтовую площадку и сломал себе позвоночник.

"Несколько пуль вдребезги разбили стеклянный витраж, матовый плафон, неизвестно как до сих пор уцелевший, и едва не задели капитана. Он успел заметить, откуда ведется огонь. Его вели два боевика, которые укрылись за брезентом «УАЗика», Капитан бросил в них вторую гранату она разорвалась совсем рядом с ними и разбросала их, оторвав одному ноги, другому голову.

Быстро перемещаясь короткими перебежками, Савелий продвигался к капитану. Он едва не столкнулся с шашлычником, который продолжал окаменело стоять на месте, держа, как букет, три шампура с «шашлыками». Савелий выхватил из его рук шашлыки:

— Ты себе еще нажаришь! — крикнул он с веселой злостью.

Внезапно пули вгрызлись в столик в нескольких сантиметрах от старика, попали в стойку зонтика, который едва не накрыл его с головой.

— Ложись, старик! — крикнул он и дал ответную очередь.

Шашлычник наконец пригнулся и в шоке устремился в сторону уцелевшей передней стойки, где висел телефон-автомат.

Вокруг стоял такой плотный огонь, что казалось нет спасения ничему живому — лопались стекла на машинах, взрывались шины, с диким воем выпуская сжатый воздух. Вдребезги разлетелась фара, и осколок отлетел одному из боевике, прямо в глаз, и тот на мгновение вскочил от боли из-за своего укрытия.