Тридцатого уничтожить!

Он чуть приотстал от капитана и еще раз проверил свой автомат.

Через несколько минут за их спинами послышался шум мотора, и Савелий поднял руку, пытаясь остановить автофургон. Водитель, сидящий в кабине один, начал притормаживать машину, но вдруг заметил у Савелия автомат и тут же дал газу.

Точно так же поступила и коричневая «девятка» — лихо взвизгнув шинами, не жалея резины, машина рванулась вперед и едва не задела капитана.

Через некоторое время около них остановился старенький «Москвич», непрерывно чихавший на жаре.

— Что, сынки, никак учения? — с улыбкой спросил пожилой мужчина, сидевший за рулем.

— Ну, батя, от тебя ничего не скроешь! — в тон ему ответил капитан и улыбнулся.

— А как же! — Он был доволен. — У самого двое детей служат, один — офицером, другой — вернется скоро. А это внуки мои! — с гордостью кивнул он на трех бесенят, которые во все глаза смотрели на автомат Савелия.

— Водичкой, если есть. Хотя бы по глоточку! — проговорил Савелий, надеясь, что у мужчины не возникнет желания задавать лишние вопросы.

— Ой! — всплеснула руками черноокая красавица, обрадовавшись. — Вот, угощайтесь, пожалуйста! — Она вытащила из-под ног эмалированный бидончик, из сумки достала стакан. — Мы кваску по дороге купили: не успел еще нагреться."

"Савелий с капитаном выпили по стаканчику прохладного квасу и пожелали этим обходительным людям счастливого пути, а женщине легких родов.

Они успели пройти еще около километра, когда впереди показалась последняя марка «Жигулей». Можно было подумать что эта машина только что сошла с конвейера, настолько новой она выглядела.

В кабине сидело только двое, и капитан решительно вышел на середину трассы, решив остановить ее во что бы то ни стало и спрятав, на всякий случай, автомат за спину.

Взвизгнув тормозами, «Жигули» остановились метрах в десяти от капитана. Савелий чуть пригнулся в кювете и приготовил свой автомат, сняв его с предохранителя.

Тот, что сидел рядом с водителем, вышел из машины и спокойно пошел к капитану.

Он был одет в ярко-красную куртку и руки держал в карманах. При такой жаре это было так странно, что Савелий направил в него свой автомат.