Третий олень для эльфа. Наши в академии магии

Совсем как преподаватель, который отлично осознает, что ученик тупой, и он попросту мечет бисер перед свиньями.

- Уж будь так добр… - ехидно выдавила из себя я."

"Но Вас сарказм не просек и поэтому продолжил вполне обыденно:

- Буду, раз так просишь. Что сейчас произошло на моих глазах: мужик утешал, мужик старался понять, мужик целовал и за все это был послан! А ведь он поплыл…

- Куда? – невпопад спросила я.

- Не куда, дремучая ты моя, а чем? Головой повредился, раз ему от такой как ты башню рвет. Нет, ты не подумай, я даже рад, что боги щедры и такому, как эльф твой, паразиту, такую как ты послали…

- Это какую «такую»? – недобро прищурилась я.

- Тоже хворую на всю башенку, - тут же в очередной раз обидел меня хран. – И все же мужиков беречь надо! Особенно, настоящих. Их мало осталось. Вымирающий вид. А ты что делаешь?

- А что я делаю?

- Унизила и оскорбила магистра в самых лучших его душевных порывах. И для чего?

- Для чего? – послушно повторила вопрос я.

- Для того, чтобы он чувствовал себя виноватым, а ты в одиночку упивалась своим горем.

- Много ты понимаешь, - оскорбилась я. – В меня стреляли! А после пережитого я еще узнала, что и в этом мире у меня семьи нет. Совсем. Никого…

Не знаю, зачем так разоткровенничалась с херувимом. Думала, хоть он меня поймет, но напрасно. Вас закатил глаза и продолжил глумиться:

- И поэтому ты никого к себе не подпускаешь и гонишь всех потенциально полезных для жизни? Извини, но поступок так себе.

- Да пошел ты! – в сердцах выпалила я.

- Куда это? – теперь настала очередь ему задавать вопросы.

- За ужином! А я устала и хочу спать!

Херувим покачал головой и исчез. Странно, даже спорить не стал.

Наша пикировка меня опустошила и лишила последних сил. На кровать я не легла, а рухнула. На удивление, разговор с храном помог успокоиться и прийти в себя, поэтому, немного еще себя пожалев, я благополучно уснула.

⁂

Я горела, плавилась и выла от боли.

Я не могла найти выход, а рыжее, жалящее кольцо все сжималось и сжималось вокруг меня, отрезая пути к отступлению.

«Живи, Бронис! Живи!» - тревожным набатом звучали слова отца. Сначала совсем рядом, но отдаляясь с каждой секундой.

Казалось, что моя кожа обугливается, а кровь вскипает в венах.