Третий олень для эльфа. Наши в академии магии

– Если бы она была жива, Бронис, Карел бы ее почувствовал.

Хотелось зажать уши и завопить: «Молчать!». Что бы мне сейчас ни говорили, ситуация не прояснялась, а только все больше и больше запутывалась. И опять я одна. Все мертвы, отца убил кто-то без магии, со стрелами."

"Опять… Опять стрелы…

- Можно я пойду и лягу спать? – тихо спросила я, потому что поняла, что все, силы кончились, совсем.

- Нужно, дитя, - ответил опекун. – Попрошу охрану тебя проводить.

- Я сам! – прервал эльф. – И контур защитный проверю лично.

Тейсфор кивнул, а мне… Мне было просто наплевать. Главное поскорее добраться до кровати.

Глава 17

Ноги слушались плохо, в ушах шумело, губы пересохли, но не это терзало больше всего.

Больше всего тяготило мое персональное одиночество. Когда речь идет об одном мире, полном людей и привычных технических штук, автобусов, метро, телевидения, интернета, где можно отыскать призрачную видимость личного благополучия, это одно. Но когда и второй, как оказалось, родной мир тебя встречает такой же пустотой – это невыносимо.

Не знаю, что со мной происходило. Обычно, я старалась с оптимизмом смотреть в будущее. Сейчас же гадкое самочувствие и усталость сломили силу духа. А может, наоборот, душевный дисбаланс так повлиял на физическое состояние, но по коридору академии ползло нечто амебоподобное, с виду выглядящее как девушка.

Еще и эльф снова привязался. Покоя от контроля нет ни днем, ни ночью!

Дорогу я помнила, поэтому комнату нашла быстро.

- Все, я на месте, - хмуро буркнула ушастому, давая понять, что лучше ему топать по своим делам и не отсвечивать в шаговой доступности.

- Не уверен, - отозвался куратор и шагнул за мной следом.

- Слушай, мне сейчас совсем не до разговоров, - честно предупредила я.

Ссориться с ним не выгодно, потому что в целом не такой уж он и гад. Рядом оказывается, когда совсем хреново, но ни одной девушке вселенной не хочется, чтобы ее видели в подавленном состоянии, мотающей сопли на кулак. Особенно тот, кто нравится и даже больше.

- Давай помолчим, - отозвался Салмелдир.

Этого еще не хватало. Молчать я как раз не собиралась. Близость сильного гибкого тела мешала сосредоточиться, озноб сменился жаром, а нос щекотал ставший уже знакомым аромат хвойного леса. Ну нет! Не хочу, чтобы он наблюдал, как от истерики, которая по ощущениям уже на подходе, заплывают глаза, превращаясь в щелочки, как отекает лицо, нос становится огромным и красным, а на щеках проявляются пунцовые красные отвратительные пятна.