Три женщины в городском пейзаже

Помнишь, я про него говорил? Не помнишь? Странно… Ну да, я их и познакомил! Тур, ну как ты не помнишь? – повторил Градов, и голос его оживился. – Смешной такой, тощий, в очочках. Ножки как палочки. Да, смешной… А вообще-то классный чувак! Хоть и биолог!

Воцарилось молчание.

– Тур! Ты меня слышишь? – обеспокоенно спросил Градов. – Эй, чувачок! Ты вообще здесь?

– Я здесь, – глухим голосом ответил Туров. – А мне… она ничего не передавала?

Глупый вопрос!

– Тебе – нет. – Голос у Градова стал потухший, расстроенный.

Туров усмехнулся.

– Да нет. Ничего она мне не должна. Спи спокойно. Ладно, Вова. Бывай.

– Эй, Тур, – разволновался приятель. – А у вас действительно было все… Ну… так серьезно?

– Да брось! – делано рассмеялся Туров. – И вообще – хватит об этом! – И помолчав, добавил: – А ты все-таки редкая сволочь, Градов.

Не дожидаясь ответа, Туров медленно и осторожно повесил трубку. Югослав. Слободан, верно? «Хороший чувак», – повторил он вслух и почему-то заплакал.

Он не искал ее. Зачем? Мучился одним – как она могла не позвонить, не написать? Всякое в жизни бывает, он бы… понял. По крайней мере, постарался бы понять. Хотя нет, чушь. Он бы не понял. И вообще – как это можно понять? Они же любили друг друга. Или не так – он любил, он. Да разве женщина, которая любит, может так поступить? Или она влюбилась в этого худосочного очкарика-биолога? Ну да, любовь с первого взгляда. А что, такое бывает, он сам влюбился в нее, как только увидел. Да, все возможно.

Отходил он по полной программе – чуть не вылетел из института, спасибо маминым поклонам и жалостливой деканше, которой мама рассказала про его несчастную любовь.

Как медведь-шатун, год слонялся по компаниям, пил, гулял, без разбору спал с девицами. Позже не мог ни одной вспомнить – все они, блондинки, брюнетки и рыжие, слились в одно глупое, простецкое, кукольное лицо с полузакрытыми глазами и полуоткрытым ртом. Даши, Маши, Наташи, Ларисы, Нины… Самое страшное было под утро. Да нет, днем тоже было паршиво.