Три женщины в городском пейзаже

Их брак всегда считался удачным – никаких крупных скандалов и разногласий, никаких измен и предательств. Нормальная, приличная семья, дай бог всякому.

– А мама? – не унимался Гальперин. – Или ты про нее тоже забыла? Знаешь, от ревности я не дохну, сам удивляюсь. И почему? Я так любил тебя! А потом дошло – мы с тобой давно родственники. Самые близкие, ближе нет. Не любовники – уж извини! И даже не друзья. Вернее, не только друзья. Мы родня, брат с сестрой. А брат с сестрой разойтись, развестись не могут! В общем, так.

Отвернувшись к окну, Саша не отвечала.

– Вот именно, – почему-то обрадовался Гальперин. – Так вот, – вдохновенно продолжил он, – год, два, три. Да пусть пять! А потом? Потом вы расстанетесь. И что, Саша? Ты останешься одна? – Он покачал головой. – Нет, бред. Бред, понимаешь? Ради твоего каприза ломать всю нашу жизнь?

– Это не каприз, – ответила она.

– Черт с тобой, – зло бросил он, – дура. Идиотка. Завела роман перед пенсией. Да над тобой все смеются! Клоунесса! – Гальперин прошелся по комнате. – Получишь ты свой развод, не беспокойся! А дальше – получишь и все остальное.

Саша молчала – а что тут ответить? Она виновата, она преступница, она разрушитель. Она враг, тихий и, как оказалось, осторожный.

– Надо же, – не унимался муж.

– Три года, – честно ответила она. – Почти три. Ну я и решила, что хватит."

"Она смотрела на все еще мужа и думала: «Ну да, чувство вины. Да, жалость. И, кажется, все. А любовь? Неужели ничего? Ни крупинки, ни граммульки? Совсем ничего?» Выходило, что так… Все – общие друзья, родня, соседи – недоумевали и смотрели на нее косо, с опаской. Поменять свою жизнь? Ну в конце концов, все бывает, жизнь есть жизнь, мы не ханжи, но… Слово «страсть» в этом возрасте как-то не очень читается…

А если не страсть, тогда что? А надоело вранье! Ну да, бывает… И все-таки глупость какая-то, правда! Можно же было по-тихому – не зря говорят, что это придает пикантности и укрепляет брак? Как объяснить, что укреплять, собственно, нечего? Там пустота, давно заброшенная шахта, пустая яма.