Требуется секретарь. Интим не предлагать! (СИ)

 — А ну, отпусти меня, извращенка!

— За что? — всхлипываю ещё громче. — Я же с самыми лучшими намерениями!

— Видала я твои намерения в… — и тут этот цветочек разражается фразой, которую не от всякого строителя услышишь.

Икаю от неожиданности, отпускаю её руку, и девица выскакивает за дверь.

Ух, тишина! Счастье-то какое! Выдыхаю, начиная обмахиваться ладошкой, разворачиваюсь — и натыкаюсь взглядом на босса, который стоит в дверях кабинета, прислонившись боком к косяку.

— Мда, — произносит, возводя глаза к потолку, — не ожидал, — проходит обратно в кабинет.

— Чего именно? — иду за ним, что-то мне очень хочется огрызнуться.

— Что вы будете так пылать энтузиазмом в области… м-м… сексуального просвещения.

— Энтузиазмом? — фыркаю и смеряю его взглядом. — Мне вот интересно, откуда вы брали энтузиазм, когда встречались с этой рыбой-пилой?

— Ну почему с рыбой, — оскорбляется мужчина.

— А, то есть пила у вас возражений не вызывает? — насмешливо смотрю на босса. — Или у неё есть какие-то особенные, — выделяю слово, — умения?

— Её зовут Милана, — невпопад отвечает босс.

— Это, конечно, сильно меняет дело, — киваю серьёзно.

— Марина, вы… вы… — так, его заклинило.

— Я, — опять киваю, — на вашем месте выбирала бы более… м-м… благозвучных девиц.

— Это вы мне говорите как большой специалист по девицам? — начальство начинает злиться.

— Я значительно более разборчива в своих связях! — гордо выпрямляюсь.

— Кто-то только что предложил тройничок!

— А кто-то обещал, что со своими любовницами будет разбираться самостоятельно!

Муромцев открывает рот, чтобы что-то возразить, но, видимо не придумав ничего подходящего, закрывает.

— И у меня не двенадцать сантиметров, — бурчит начальник себе под нос. Тихо так говорит, но я слышу. И не могу удержаться:

— Я знаю.

— Мар-р-рина! — рычит Муромцев, но я решаю не дожидаться, пока его хватит удар, и выскакиваю из кабинета, крикнув в закрывающуюся дверь:

— Илья Сергеич, я доделаю чай!

Ага, успокоительный!

Илья"

"Дверь за мелкой заразой захлопывается, и я падаю в кресло.