Требуется секретарь. Интим не предлагать! (СИ)

Тихонько выхожу из комнаты, чтобы не смущать шефа ещё больше. Поздновато, конечно, задумываться об этом, но видно ведь, что ему неловко. Пойду лучше приготовлю что-нибудь поесть. Вряд ли он сейчас захочет, но чуть позже всё равно нужно будет. Особенно если Аня всё-таки забежит и выпишет ему нормальные антибиотики — не на пустой же желудок их пить. У неё смена заканчивается в восемь, но сразу она никогда не освобождается, только спустя несколько часов.

Зеваю и тру лицо руками — ночь почти без сна даёт о себе знать, но сейчас отдохнуть не выйдет.

— Что, приятель, позавтракать хочешь? — треплю мохнатые уши и опять зеваю, чуть не вывихнув челюсть. — Сейчас покормлю. И прогулять тебя надо.

Пёс вываливает язык и смотрит на меня, наклонив голову. Вид у него до того потешный, что невольно улыбаюсь. Ночка была, конечно, абсолютно чумовой, но Илье Сергеевичу лучше, так что всё теперь будет хорошо.

Нахожу в морозилке тушку, в которой опознаю курицу, успеваю поставить вариться бульон, покормить Грэя и даже вывести его.

Аня появляется спустя почти три часа. Я утром скинула ей адрес смской и попросила в дверь не стучать, а позвонить мне, я ей открою.

— Ну что, — подруга уставшая и в язвительном настроении, как и всегда после дежурства, время на пустые разговоры тратить явно не собирается, — как тут больной?

— Недоволен уколами, так что явно получше, — улыбаюсь в ответ.

— Сколько раз антибиотик колола?

— Три. Четвёртый не успела, по времени рановато, — гляжу на часы.

— А стоило бы вкатить! — ворчит Аня. — И без новокаина. Пусть бы помучился, зараза. То же мне, Дон Кихот нашёлся, чем ему врачи не угодили?

— Дон Кихот-то тут причём? — прыскаю, не сдержавшись.

— Да я первое попавшееся имя назвала, — подруга зевает, — у меня после суточного мозги в отключке.

— Он не мой!

— Да-да, ты ж у нас теперь по девушкам, — подруга ехидно косится на меня, — мне пора беспокоиться о своей нравственности?

— Иди ты со своей нравственностью, — бурчу, — можно подумать, она у тебя есть. Это у хирурга-то, ты ж каждый день голых людей режешь.

— Мы, хирурги, как раз очень высоконравственны, — подруга задирает нос и улыбается.