Только ты

— Почему ты считаешь, что была только одна женщина?

— Ты не похож на человека, которого нужно учить дважды.

Уголки рта у Рено приподнялись.

— В этом ты права.

Ева молча ждала, но в ее внимательных золотых глазах светилась сотня вопросов.

Перемена в голосе Рено была просто поразительной. В его тоне не было ни ненависти, ни любви — одно лишь холодное презрение.

— Что она тебе сделала?

Он пожал плечами.

— То же самое, что большинство женщин делает с мужчинами.

— Что же именно?

— Ты должна это знать, gata.

— Потому что я женщина?

— Потому что ты чертовски здорово умеешь дразнить… как и все женщины, которые распаляют мужчину, чтоб он сначала наобещал, а потом сделал почти все, что им нужно.

Рено прищурился и добавил:

— Почти все, но не совсем.

— Что же ты не сделал? Ты не полюбил ее?

Он не без горечи засмеялся.

— В том-то и суть, что это было единственное, что я сделал.

— Ты все еще любишь ее, — сказала Ева.

Ее слова прозвучали как обвинение.

— Зря ты так думаешь, — ответил Рено, искоса взглянув на нее.

— Почему?

— Ты всегда такая настырная?

— Любопытная, — быстро поправила его Ева. — Я ведь кошка, ты помнишь это?

— Это точно.

Рено снова поднялся в стременах, чтобы оглядеть окрестности. Никем не потревоженный, мустанг жадно щипал траву. Птицы спокойно расхаживали по заросшей травой луговине и перепрыгивали с ветки на ветку. В той стороне, где на границе леса и луга паслись на привязи вьючные лошади, не было заметно никакого движения.

Рено натянул повод, готовый возобновить путь к дому Калеба и Виллоу, что находился в горах Сан-Хуана.

— Рено, а чего она хотела от тебя? Чтобы ты убил кого-нибудь?

Он невесело улыбнулся.

— Это только ты можешь хотеть такого.

— Кого же я хотела бы убить?

— Меня.

— Что? — воскликнула Ева. — В этом-то нет никакого смысла!

Рено что-то пробормотал про себя и посмотрел через плечо на девушку, чьи золотые глаза, нежная грудь и пахнущие сиренью волосы преследовали его.

— Саванна Мари хотела жить в Западной Виргинии, где наши семьи до войны обладали фермами, — сказал Рено скороговоркой.

Ева завороженно смотрела на Рено, удивляясь его волнению, его низкому и в то же время звучному голосу, когда он говорил об этой стране.