Усадьба леди Анны

-- Так что, ваша светлость, ежели вы пожелаете, я подберу вам пару достойных фрейлин.

-- Отец Доменик, там, в Эспании, я часто занималась шитьем. Думаю, что-то подобное смогу устроить себе и здесь. Если у вас есть на примете пара швей, которые согласятся переехать, это будет прекрасно. А фрейлины… Ну, что ж… Раз вы считаете это необходимым, значит, я послушаюсь вас.

Они бродилили по заснеженным дорожкам сада. Сейчас, под белым покровом, прячущим сломанную беседку, сад казался сказочным. Этаким зачарованным местом, где застыло время.

-- Как здесь красиво…

-- Да, дочь моя, – падре улыбнулся и добавил: -- Я рад, герцогиня, что вы из тех людей, которые умеют видеть красоту мира. Их мало, и каждая такая встреча драгоценна.

-- Жаль, что понимание красоты не всегда сопряжено с душевным покоем – ответ Анны был чуть странен, но кюре прекрасно понял ее и, вздохнув, продекламировал:

А видел ли ты землю в час, когда Усталый день проигрывает битву И сумерки, как талая вода, И всюду звук, похожий на молитву? Внимал ли ты земле хотя бы раз, И чувствовал неназванно-подкожно, Как горестно ей плачется о нас.

Анна остановилась и прикрыла глаза, наслаждаясь редким мгновением родства душ с другим человеком.

_________________________________ Все стихи в тексте Чернышова Леонида

Глава 24

Жизнь постепенно входила в колею. Раз в неделю, обычно в воскресенье, герцогиня со свитой посещала храм. Иногда не сразу возвращалась домой, а некоторое время проводила на небольшом местном рыночке, покупая безделушки и зимние фрукты.

Как правило, в этот же день к обеду приезжал кюре Доменик. Это событие всегда радовало обитателей дома. Анне был приятен умный и тонкий собеседник. Все же общения здесь было маловато, да и хозяйственные проблемы не захватывали ее полностью. А кюре рассказывал интересные вещи об истории Франкии, мог ввернуть удачный анекдот о местной знати, любил стихи и изредка декламировал что-нибудь лирическое:

Осенний лес, как оторопь души - Безмолвен и недвижно-безучастен, Он словно ливней струнами пришит К накинутому савану ненастья, О сне берёз и наготе осин, Не так давно богато золочёных, За облаками журавлиный клин, Вдаль уходя, стенает обречённо.